В соседнем доме живут у нас дед с внуком. Родители мальчика целый день на работе, а Никита всюду с дедом. Ну, такие неразлучные! Постоянно о чем-то щебечут, спорят. А то — хохочут так, что слышно далеко вокруг.

В чем оно, женское счастье? Каждый считает по-разному: в детях, в муже, в карьере? В который раз убеждаюсь, что одинаковых судеб нет. Есть похожие, но каждый проживает жизнь по-своему, и это его жизнь.

Я листаю стихов твоих томик –
Все привычно, знакомо давно.
Юность! Ты как охотничий домик,
До сих пор в нем не гаснет окно!

С детства приближалась, постепенно
И не знала, что к тебе иду.
В юности услышала: «Есенин» —
То ль на радость, то ли на беду.

Вот и опять весна. Как быстро растаяла зимушка-зима, чудеса да и только. Видимо, и впрямь магнитный полюс сдвинулся и земля-матушка завертелась быстрее? Да, Лика, годочки-то бегут, а ты все одна да одна. Совсем что ли мужики перевелись? Нет, конечно, но ведь тебе же мужик не нужен, тебе подавай того, единственного… Еще немного и будешь рада хоть какому… Ну уж нет! Ни за что!

На окраине станицы Октябрьской
Есть могилка со звездой ярко-красной.
В той могилке лежит летчик молодой,
Не вернувшийся с войны домой.

Я живу на Кубани!
В самой лучшей станице,
О которой все знают
Далеко за границей.

Не видно что-то нашей тети Маши,
Скучает лавочка, и пусто во дворе,
Порожек старенький давно уже не крашен,
И не поет петух, как прежде, на заре.

Я не была на той войне,
Я просто не существовала,
Но тема эта близка и мне,
Как будто я там побывала.

И снова победа! Ей семьдесят пять!
Мы рады событие это встречать!
Салюты взлетят над Россией,
Нет праздника в мире красивей!

Победа! Победа! И радость, и слезы,
И так непривычна была тишина…
Но вот прогремели весенние грозы,
А нам все казалось – грохочет война.

Полыхают, как зарево, маки
В милой сердцу кубанской степи.
Маки, маки, как яркие знаки
Светлой, чистой и верной любви.

Давно отгремели раскаты боев,
И раны свои залечила земля.
Но это ведь прошлое — твое и мое,
И его забывать никак нам нельзя.

Живу, пока помнят, живу, пока ждут,
С улыбкой раскрыв сердце настежь.
Живу, пока верю, что не предадут,
Не бросят в несчастье однажды.

Нас память снова возвращает в те года,
Где молодость отцов, дедов прошла.
Война лишила их комфорта и мечты,
Им планы строить приходилось по пути.

Он умирал… И крест могильный
Уж посреди двора стоял.
Он умирал и сердцем чуял,
Что жизни наступал финал.

Играют зарницы, танцуют зарницы.
Ужель перемены грядут?
По улицам нашей родимой станицы
Толпой ветераны идут.

Нам завещана память в наследство,
И ее не предать, не забыть.
Уходили мальчишки в безызвестность,
Первый раз не успев полюбить.

Посвящается члену Союза художников России В.В. Лазебному.

Владимир ушел из дома перед самым Новым годом. В тот день Валентина улизнула с работы на часок раньше: нужно было забежать к знакомым, где ей оставили несколько килограммов свежей свининки.

Никитка любит получать подарки. Даже маленький подарочек его радует и вызывает массу эмоций. Тем более в Новый год, когда под елкой 1 января он находит много свертков. И когда у малыша спрашивают, какой праздник ему больше всего нравится, непременно отвечает: «Новый год!». Только вот никак Никита не поймет, как это Дед Мороз умудряется пробраться в их дом в новогоднюю ночь и бесшумно положить подарки.

Декабрь безрадостный и серый.
Уныло мокнет за окном.
Мурлычет кот, и пес мой верный
Тревожится ленивым сном.

В кружении планеты виден смысл:
Вращения меняют время года.
И мы летим на ней куда-то ввысь,
К вершинам непременного «Ухода».

В плотном графике своем, выбрав чуточку,
Забежала к нам зима на минуточку.
Вроде дама и в годах, а проказница.
Перепутать снег и дождь — первоклассница.

На земле торжественно и тихо,
Снегопад, заснежены сады.
На снегу нетронутом, как титры,
Оставляю первые следы…

С утра с экранов не смолкают разговоры —
Какой-то снова надвигается циклон.
Сидит, нахохлившись, ворона на заборе,
Насквозь промокли ее перья под дождем.

Тихо падает снежок.
Тихо падает снежок,
Ели, сосны укрывая.
Где же саночки, дружок?

Зимний вечер, синие сугробы,
Замела дороги синяя метель.
Люди, позабудьте ненависть и злобу,
Ведь уже сверкает праздничная ель.

Шуршат листы календаря
И, словно бы сквозь чащу леса,
Иду я, где лежат под прессом
Воспоминания декабря.

В нашем южном краю и зима не зима,
И не будут сугробы сторожить дома.
Дождь унылый и мрачный почти каждый день,
В сером небе не солнце, а лишь его тень.

Набирает скорость 21-й век,
Новый год шагает звонко.
Засмеялся малый человек-
Укололся елочной иголкой.

Зима, доселе безмятежная,
Явилась, видно, не шутя:
Играет ветер пылью снежною,
И хлопья пышные летят.

На лоне серых зимних дней —
Морозец. Иней серебрится,
А снега нет, и не приснится,
Чтоб стало на душе нежней.

Игорь специально взял билеты на Москву с пересадкой в этом городе. Он хотел сжечь все мосты, даже приятные воспоминания, чтобы на новой работе в столице строить свою жизнь с чистого листа. И почему таксист повез его по этой дороге? Вот ресторан, где он познакомился с Аней на свадьбе своей двоюродной сестры, а вот парк, в котором они гуляли до утра… Калейдоскопом в памяти промелькнули картинки из тех счастливых и грустных суток, за которые он встретил и потерял свою любовь…

Воспаление легких —
Обычная штука:
Тридцать девять и пять —
Для детей — пустяки!

Галина очень торопилась. Ей хотелось уйти, пока не вернулась с лекций Зиночка, пока в коридоре общежития было пусто. Она надела коротенькую шубку, серую пуховую шапочку. Пошла – и вернулась: второпях забыла носовой платок. «Не к добру», — шевельнулась где-то в глубине души вера в приметы. «Неужели не придет?» — стучало в висках. Увидела мужскую фигуру на одной из аллей, угадала – он!

Мы с Аней дружили с детства, жили по-соседству, она была на два года меня старше. А с Вадиком они с первого класса учились вместе. Я невольно наблюдала за развитием их отношений. Мы втроем ходили в школу (Вадик жил выше по улице) и обратно, очень по-доброму, как это бывает у детей, дружили. В шестом классе Вадик стал отставать по-русскому языку, Аня по-соседски ему помогала.

Труд учителя — та же загадка,
Та же песня и та же мечта.
Кто-то скажет — поэзия, сказка,
Ну, а кто-то — одна суета…

Покаяние – это жертва… Добровольное наказание. И чем тяжелее грех, тем больше причиняем мы себе страдание. Для одних покаяние – это смерть, для других – отказ от счастья.

С Дианой мы дружили со школьной скамьи. Хорошая девчонка, были с ней не разлей вода. Мы и в институтах учились в одном городе, иногда по выходным гуляли вместе, на танцы ходили. Сразу после учебы Диана вышла замуж и уехала в Эстонию жить к родителям мужа. Мы еще какое-то время переписывались. Она рассказывала, что у нее не все хорошо.

Жизнь с возрастом незаметно переходит на другую скорость, и время начинает лететь все быстрее. И важно правильно распорядиться этими минутами, чтоб потом не пришлось жалеть.

На кладбище было многолюдно и торжественно. Станица, чинно приодевшись, пришла сюда в день поминовения усопших. Вели за собой детей, внучат. Выкладывали, едва отдышавшись, на столики, а то и прямо на могилки, поминальную снедь. Велись беспечальные разговоры: исконная земная истина – «все там будем» — не заставляла страдать, все было так, как и должно быть…

Было больно. И не понятно, то ли это сердце, то ли душа. «А есть ли она, душа?» — сама себя спросила Наталья…

Утро выходного дня. Мягкий свет касается крыш, заплывает в окна еще дремлющих домов, рассеивается по подъездным дорожкам. Тихо. Время замерло. Вдруг луч солнца освещает стоящее во дворе раскидистое плодовое дерево. Свет, подобно карамели, плавно растекается по ветвям, листьям, плодам…

Садясь в рейсовый автобус на Ростов, я хотела было подремать, но сидевшая рядом пожилая женщина так протяжно и тяжело вздохнула, что мои мысли помимо воли обратились к ней. Видимо, поездка эта была ей не в радость. Когда ее тяжелый вздох повторился, я не выдержала и спросила: «Вам плохо? Может, водички дать?» «Ничего не надо, — ответила она, — мысли тяжелые одолели, вот и вздыхаю.

Бывают в жизни такие моменты, когда хочется резко все изменить и попробовать себя в новом качестве. И, может быть, не надо сдерживать порывы, идущие от сердца.

Однажды Наталья Александровна взбунтовалась.

С утра в соседнем дворе раздался крик бабы Гали:

Василий проснулся от раскатов грома. За окном бушевала непогода, вспышки молний озаряли двор. Было видно, как порывы ветра гнули до самой земли деревья, ломали ветки. «Вот и ладно, успели мамашу похоронить, — пробормотал он. – Вот и остался я один. Как жить-то дальше?» Он прилег на кровать, прикрыл глаза. Память вернула его в прошлое, картинки детства всплыли перед глазами…

Хочешь, буду я твоею путеводною звездой?
Хочешь, в тундру я поеду?
Хочешь, в лес возьми с собой…
Делать выбор я не стану —

Из царства льдов в весеннем звоне,
Весь мокрый, вырвался апрель.
Ручьи сквозь снег – как сквозь ладони,
Звенит капель, как карусель.

Я не люблю большие города,
И в маленьких мне что-то не живется.
Моя душа к станице приросла —
Спокойно сердце лишь в станице бьется.

Светлана думала, что после развода на ее личной жизни поставлен крест. И что ее семья теперь – это сын с невесткой и внуки. Жили они не вместе, но встречались часто. В основном, внуков дети ей оставляли, когда были заняты или отдохнуть хотели.

В полном ощущенье счастья
пребываю я теперь!
Мне Оно сказало: «Здрасте!»,
приоткрыв входную дверь.

Было обычное утро. Взрослые торопились на работу, дети бежали в школу. У школьных ворот стояли две женщины: тетя Лиза и тетя Дуся. Одна уже много лет работала в школе техслужащей, а другая — дворничихой. Ребята шли и шли, обгоняя друг друга, торопясь до звонка в класс…

На окраине станицы Октябрьской
Есть могилка с ярко-красной звездой,
В той могиле летчик лежит молодой,
Не вернувшийся с войны домой.

Когда же нашу улицу
В порядок приведут?
С трудом машины едут,
Жильцы в обход идут.

Как видишь, проходит пора звездопада,
И, кажется, время навек разлучаться…
А я лишь теперь понимаю, как надо
Любить и жалеть, и прощать, и прощаться…

— Ри – тка! Я люблю тебя! Согласна ли ты стать моей женой?

Зеркало отразило статную фигуру Димки, широкие плечи, спокойные серые глаза, чуть курносый нос и рыжеватые вьющиеся волосы.

На недельку, на другую я уеду в Крыловскую,
Я уеду в Крыловскую, где пшеничные поля.
Там степная речка Ея, узкой лентой голубея,
Все бежит, течет родная, в жизни радует меня.

— А моя курит! Со школьных лет курит… Сначала пряталась!… Я думала: баловство, подурачится и бросит. Куда там! Без сигареты и чашку кофе не выпьет…

Ты помнишь наш с тобою выпускной —
Того столетья год шестидесятый?
Как мы бродили по станице дорогой
Счастливые, окончив класс десятый?

Родительский дом продали несколько лет назад. За это время Катя ни разу не проезжала мимо. А тут вдруг потянуло, да так сильно, что места она себе не находила. Отцовскую могилу навещала часто, наводила там порядок. Мама давно жила у младшей дочери в городе. Вроде бы и переживать нечего, но вот стали сниться сны. И в них Катя видела себя в родительском доме. А потом просыпалась от какой-то боли в сердце.

Январь расцвел крещенскими морозами,
Метелями он дальше полетел.
Под розовыми отдохнул березами –
Наверное, он сам того хотел…

Прилетел белый ветер,
сипло выдохнул стужу:
что-то снегом разметил,
что-то льдом проутюжил.

Все, конечно, — конечно.
Но зачем-то нам дан
Этот мир быстротечный,
Подчиненный годам…

Утро было холодным и сумрачным. Татьяна съездила на рынок, купила цветы и отправилась на кладбище. «Ну, вот, родной, сегодня 30 декабря. Я уже год без тебя…» Она поежилась: сырость пробиралась под шубу, с неба посыпалась крупа. Женщина села в машину и задумалась… Мысли перенесли ее на год назад…

Далекий 1978 год. Наш десятый готовился к Новому году. Валерка (заводила и, как говорили про него учителя, «оторванец») предложил сделать его незабываемым.

Времени до Нового года оставалось совсем немного. Всего несколько дней. В комнате ярко сверкают гирлянды на нарядной елке. Но женщина печально застыла у окна. Снег падает все сильнее и сильнее. Словно белая стена отгородила ее от внешнего мира.

Мужчина измен не прощает, а в старину за прелюбодеяние забивали камнями», — с этими мыслями Алена просыпалась несколько дней подряд. Она была замужем уже 11 лет, двое детей. Всю неделю – работа, по вечерам уроки с детьми, готовка, немытая посуда…

Тогда мне было восемь лет.
Зима. Мороз, и скоро праздник,
Я ждал подарков и конфет,
Коньки хотел малец-проказник.

Случилось в Новый год у ели…
Тут зайцы дружно песни пели,
А белки щелкали орешки…
И важно очень, и без спешки,

Любимый всеми с детства праздник,
Чудесный праздник — Новый год!
Приход его и веселит, и дразнит,
Его и взрослый, и ребенок ждет.

Нам жизнь нечасто поводы дает
Забыть про все и окунуться в детство.
Украсить елочку под Новый год —
Хорошее от всех депрессий средство.

Тусуюсь в Одноклассниках… — каникулы, поди!
В природе тоже классненько — веселые дожди.
А под окошком нежатся календулы в цвету,
Ну, не иначе, беженцы расположились тут…

Тихо падает снежок,
Ели, сосны укрывая.
Где же саночки, дружок?
На дворе зима, ты знаешь?

Принцесса Осень в ярко — золотом
Танцует вальс под грустные напевы,
Охапками бросая листья, а потом
Вдруг слезы льет обиженная дева.

Новый год — это праздник души,
Когда веришь в волшебную сказку.
Верят взрослые и малыши
В запряженные тройкой салазки.

Там — дол в снегу. Следы на нем.
У входа в дом мой, за углом,
Синицы пляшут, воробьи…
Но где листва, где соловьи?

Прилетела с Севера на Кубань зима,
Завалила снегом парки и дома.
Как кроты, мы роем в нем себе проход,
Снег мы разгребаем, а он все идет.

Белые хлопья на землю летят,
Снег засыпает дома,
Розы цветущие хмуро стоят —
Рано пришла к нам зима.

Как тихо падают снежинки,
Нам возвестив приход зимы.
Припорошив слегка тропинки,
Добавив веткам бахромы.

Зима явилась без прогноза,
Как серебристая заноза.
Земля припудрилась снежком,
И знойный ветер за окном

Витька, понурив голову, плелся из школы домой мимо витрин магазина «Детский мир». Чего только здесь не было: электронные автоматы, машины с пультом управления, футбольные мячи и роликовые коньки… Обычно Витька любил рассматривать игрушки, но сегодня он на все взирал равнодушно.

Осень – прекрасная пора. Много фруктов, особенно в этом году, много яблок. И я, когда подхожу к яблоне, которая стоит около моего дома, вся усыпанная маленькими райскими яблочками, то всегда вспоминаю дикую яблоню моего детства.

Проснулась я сегодня рано…
Еще от зарева чуть свет.
А мне не спится отчего-то –
Хочу на берег, мочи нет

Как тяжело сказать «люблю»,
Так тяжело нам и расстаться.
Не быть тебе, друг, одному,
А мне нельзя с тобой остаться.

Сидит рыбачка у воды,
А рядом старые деды.
Строгим взглядом оглядели
И тут же будто овдовели…

Осень душу согревает,
Кругом красивые леса!
Художник будто умоляет,
Зовет полюбоваться у костра.

Дорога домой была долгой, длиною в 25 лет. И вот теперь, подъезжая к родному поселку, Вера вспомнила, как таким же осенним утром села в автобус и уехала…

Бьется мысль, как птица в клетке,
Так ей хочется понять,
Что творится по соседству,
Необъятное обнять.

Я свой хочу открыть вам календарь,
Не споря с устоявшимся, привычным.
В нем исчисленье времени обычно,
Как испокон веков ведется, встарь.

Я — человек контрастов.
Как ни странно,
Во мне живут,
Не ладя много лет,

И у собаки беспородной
Мечта о жизни благородной
Не пропадает никогда.
Но так ли уж она легка?

Мой старый Ленинград
Мой новый Петербург
И слезы по щекам
Густой обиды ком

К чему стремлюсь, что чувствую — не вижу,
Хочу понять непознанное рядом,
Конец пути земного я предвижу,
Окинув бесконечность выси взглядом.

Минуты радости, что дарим мы друг другу, —
Им цену узнаешь, лишь потеряв.
Гримасы скорби, горести, испуга
Сменяют безмятежность бытия.

Гремит гроза, и молнии сверкают,
Виновных ищет солнечный Юпитер:
В глазах быков соринки замечает,
В своем глазу бревна в упор не видит.

Мимолетное виденье иль реальность бытия —
Дней вчерашних наслажденье,
Путь к удаче и стремленье
Иль мираж, прожитый зря.

Все написано другими,
Уж, конечно, не тобой.
Не трудись ты зря, друг милый, —
Ты не послан нам судьбой.

Что хочет сказать мне вода
И южный порывистый ветер?
Натужно гудят провода,
Ночной небосвод ярко светит.

Упавший лист никто и не заметит,
Никто потери и не ощутит.
Вот только лист за все свое ответит,
Иль за грехи — накажет, иль простит.

Осень! Пора года!
Золотом подернуты леса,
Опадают листья.
Тучами покрыты небеса.

Недавно у меня был юбилей. Пригласила много родственников. Приехала и троюродная сестра моей дочери Аглая. Весь праздник она строила глазки моему зятю Петру (они тоже прилетели на юбилей издалека). Явно пыталась ему понравиться. То салатик предложит, то выпивку, то кусочек тортика поднесет.

Было это давно, но уроком послужило на всю жизнь. Закончилась моя сессия в институте, и надо было возвращаться домой. По беспечной молодости денег в запасе я не оставила, была небольшая сумма, чтоб билет купить и перекусить пару раз. Перед этим, я правда, съездила в центр города, где проходила ярмарка, купила сливочного масла (оно было расфасовано по 300 граммов, пришлось брать две упаковки) и конфет домой. Попрощалась с хозяйкой квартиры, она сказала, что вовремя у меня сессия закончилась, к ней дети должны вечером приехать. Дело было в начале декабря в пятницу.

Обычно, когда человек первый раз пробует спиртное, он и не подозревает о том, до чего может довести его злоупотребление алкоголем. А вот задуматься об этом стоит. Согласно исследованиям американцев, алкоголизм — это болезнь генетическая, то есть ее можно передать по наследству всем своим последующим поколениям.

Я не росла среди берез,
Я не росла под елями,
И мне не пел седой мороз
Арии с метелями.

Научиться б говорить с природой,
Слушать ветер, верить в чудеса,
Понимать и принимать погоду
Ту, что низвергают небеса.

Прекрасная осень, все нет холодов,
Ноябрьские лужи стоят под окном,
На старой сирени снуют воробьи,
И день догорает в закате зари.

Грустная пора. Но будто лето
С редкой позолотой на траве:
Вся природа зеленью одета
Да рыжинка легкая в листве.

Зазолотилась мрачность дней,
Зарделась в утренних туманах.
И ночи стали холодней,
И суета стихает рано.

Осень придет не спросит,
Ждешь ты ее или нет.
Осень на клумбы бросит
Лета последний привет.

Я люблю эту пору осени.
Ну, кому она может не нравиться?
На березы и клены набросила
Золотые одежды красавица.

Как-то так незаметно подкралась багряная осень,
Изгоняя от нас надоевшую всем духоту.
По утрам на траве оставляя росистую просинь,
Вновь колдует она, заполняя полей пустоту.

Вот и осень на дворе —
Листья опадают.
Птицы с летом на хвосте
На юг улетают.

Утонула в золотых березках школа,
Значит, начался учебный год.
И теперь не до игры, не до футбола.
Грызть науку снова сел народ.

Снова осень чудеса творит.
Опять в права свои вступая,
Так щедро золотой листвой сорит.
«Я — осень золотая!» — будто подтверждая.

Осень, осень, листва опадает,
И слеза омывает глаза.
Значит, вот оно как бывает,
Когда слова молвить нельзя.

Тучи сгущались уже не первый день, словно угрожая мощным ливнем, но все же за последние двое суток ничего подобного так и не произошло. Рикки оглянулся: показалось, что окликнули. Но, как и в прочие разы, это оказался очередной мираж.

Один мой старый друг
звонит мне по ночам,
чтоб скрасить свой досуг
и так — по мелочам…

Я живу у озера,
где за домом — лес.
Я давно забросила
мир, где нет чудес.

Не все равно ль тебе, что будет завтра —
Живи сегодня, наслаждаясь светом.
Последний час приблизится внезапно —
Никто не известит тебя об этом.

Вспоминаю своих девчонок-однокурсниц из медицинского училища. В группе было тридцать человек. Первые два года мы прилежно учились, привыкали к городской жизни, бегали в кино, театры, на концерты. На третьем курсе, когда нам было уже по 17 лет, начались амурные истории. Вот про одну такую я и хочу рассказать.

— У нас будет дом?

— Конечно, я построю, какой захочешь.

— А если не сможешь? — поддразнила она и по-детски улыбнулась. — Что тогда?

Руки уже не дрожали, глаза оставались сухими — горе отступало понемногу, уступая место тихой грусти. Инна смахнула с креста паутинку, поправила венки. Земля уже не осядет, можно ставить памятник. Год прошел со дня смерти мужа, а кажется, вчера еще шутил и смотрел влюбленными глазами. Внезапный сердечный приступ — и все…

Сквозь тонкую подошву домашних тапочек, ступнями замерзших ног, Светка болезненно ощущала остроту камней железнодорожной насыпи. Вот уже битый час, отнюдь не по своей прихоти, бегала она взад и вперед вдоль рельсов за возлюбленным мужем Петром, отчаянно пытаясь предотвратить обещанный им суицид под колесами локомотива.

Автор этих стихов – наш земляк Николай Поливяный. Мы писали о нем в нашей газете. Сегодня о нем рассказывает Л.И. Анненкова (совет ветеранов Крыловского сельского поселения): «Он родился и вырос в станице Новопашковской. После окончания школы № 14 поступил в Московский военный институт иностранных языков.

Я вчера горланил в ночь «Агату Кристи»,
А сегодня осень сыплет густо листья.
Пусть Сентябрь-дворник начеканит ворох;
Чуть Борей зашепчет-разметает споро.

Правду говорят, что все мы родом из детства. Для меня это утверждение, не требующее доказательств. Сколько живу, помню такой сюжет: я маленькая, года два, захожу со своим дедом в большущие двери магазина, которые находятся в угловой стене здания.

Наша отличница Катька была худой, длинноногой и жутко неуклюжей. За глаза ее звали в насмешку балериной. Ее какая-то несуразность дополнялась копной рыжих кудрявых волос, которые она постоянно пыталась прилизать, но они упорно торчали во все стороны. А еще ее необычный образ был просто немыслим без больших круглых очков, из-за которых на нас с недоумением смотрели огромные ярко-голубые глаза.

Татьяна приняла свою любовь, ничуть не жалея об этом. Несмотря на то, что хорошо выучила жизненный урок: никогда не угадаешь, где упадешь. И соломку за собой носить бесполезно.

Один раз в пять лет Ирина проходила переаттестацию. Она уезжала из станицы и с удовольствием погружалась в городскую жизнь. Утром – быстрый завтрак, водные процедуры и на автобус. Целый день лекции, занятия с перерывом на обед, а потом – на съемную квартиру к дальней родственнице, такой же одинокой, как она сама.

Когда еще мы были «до»
и о судьбе своей не знали,
я надевала цвет «бордо» —
закатный цвет земной печали.

Были времена, когда из-за любви к женщине мужчины назначали дуэли – дрались на шпагах, стрелялись на пистолетах. В современном мире все перевернулось с ног на голову. Сегодня девушки могут вцепиться друг другу в волосы или уйти в депрессию и тихо запить из-за парня. Но разве оно того стоит?

Люблю ездить в поездах дальнего следования. Можно и отоспаться, и полюбоваться красотами Отчизны, и послушать о том, как кому живется на Руси.

О, как болезнен этот дар:
все знать, все ведать.
Не предвещать, но быть всегда
на грани бреда.

Голубая лазурь августовского неба проливалась на землю солнечными лучами, воздух пропитывался запахом высыхающей травы. На клумбах цвели ярко-желтые пушистые цветы — символ подступающей осени, подкрадывающейся совсем незаметно в разгар лета.

В парке было малолюдно. Наверное, виновата была погода: жарко, под деревьями на скамейках душновато. Если честно, не люблю парк в летние месяцы.  Раньше приходила сюда почти каждый день весной и  осенью, когда воздух прозрачен, небо над головой синее и не бывает слишком жарко. После долгих лет я вернулась в родную станицу и сразу пришла сюда. Просто сидела и вспоминала прошлые годы.

Ну вот! Опять после уроков оставили! Снова алгебра эта треклятая! Сколько можно уже?! Домой ей что ли не хочется, Алевтине нашей Вильямовне? Вон, ходит между рядами, жует что-то. Времени-то уже три часа дня. Она, небось, поела и не раз! Вон — дожевывает… А мы как на большой перемене, в двенадцать, по котлете с хлебом проглотили — и все! Горячим уже давно в школе не кормят: то ли сломалось у них там что-то, то ли не договорятся с кем-то никак

Было это давно, в пору моего студенчества. Училась я в одном престижном университете. У студентов был целый городок. Главный корпус был соединен с другими, в переходах располагались лекционные залы, а по периметру с трех сторон – общежития, из которых можно было попасть в любой корпус или в переход.

Детство свое Леська помнила хорошо. Лет с двух, а, может, и раньше. И родителями своими всегда считала бабушку с дедом. У Леськи, конечно, были и настоящие мама с папой, только видела она их редко, да и они дочкой своей особо не интересовались.

И пошел он вслед за суетой,
Человек обычный — просто грешник,
Весь непримечательный такой
И судьбой другим не интересен.

Он шел по жизни, жизнь не выбирая
И избегая по дороге узких мест,
И думал он, ведет дорога к раю
Иль приведет, как минимум, окрест.

Шестьдесят лет так быстро прошли,
И невестой меня вновь зовут.
Мужу я поклонюсь до земли
За терпенье, любовь и за труд.

Они уходят тихо… друг за другом.
Уходят, молча покидая нас.
И нам без них, потомкам, будет туго…
Увы! Для каждого из них настал свой час!

Мама – комсомольская принцесса,
Юная студентка из Одессы.
Тот далекий сорок первый год –
Твоей жизни страшный поворот.

По площади в мае пройдут ветераны
Давно отгремевшей, той страшной войны.
Земля залечила окопные раны,
Но помнят солдаты, где шли их бои.

Заалели знамена Победы,
Как весной в 45-м году.
Словно вышли на улицы деды
И шагают в Бессмертном полку.

Выветривает время имена,
Стирает даты, яркие когда-то.
Историей становится война,
Уходят в книги и ее солдаты…

Всякий раз накануне Дня Победы мысленно возвращаюсь в детство, в то время, когда, разинув рот, ловили каждое слово из рассказов отца о войне, соседей, людей, воевавших с фашизмом.

Мы дети войны. Нет, мы не воевали, были совсем крошечными несмышленышами, когда отцы наши, другие родственники возвращались с войны.

Святые есть места у нас в станице,
Где можно всем погибшим поклониться!
На поле боя смертью храбрых павшим,
Но нет здесь места без вести пропавшим!

Война – безликое ты слово!
Война – ты страх снова и снова.
Война – ты ползучий гад.
Война – ты кромешный ад.

Женщинам дарит эти строчки поэт крыловского творческого объединения «Элегия» Сергей Патока.

К чему стремлюсь, что чувствую, не вижу,
Хочу понять непознанное рядом,
Конец пути земного я предвижу,
Окинув бесконечность выси взглядом.

Может, было вам не слышно:
Невелик он и немал,
Какбычтобчегоневышло —
Городок такой стоял.

Ну отчего ребенок плачет? Отчего же?
Болеет? Голоден? Ребенок хочет спать?
Сказать словами он еще не может,
Но рядом — понимающая мать.

Распустилась сирень под окном,
Разложила гроздья душистые
На подносах ветвей вечерком,
Словно сладости — вату пушистую.

Солнца луч в окно стучится.
Неужель весна пришла?
Ожила моя станица,
Но еще не расцвела.

«Кубань — родная наша мать,
А Тихий Дон — отец…» —
Сказал тут как-то раз малец,
А может, не малец, а взрослый человек…

Поля спозаранку в поле
Полина любит шоколадки
И от печенек без ума
И под подушкою украдкой

Скажи-ка, друг, ну что там в Украине?
Как там Европа, как Евросоюз?
После предательства своих — удара в спину,
Разрыва родственных и всех «союзных» уз?

Девчушки две — сияющие глазки,
Как будто выпорхнув
Из чудной детской сказки,
Так беззаботно, весело, игриво

Всю ночь бушует ветер,
Природе не до сна.
Идет по белу свету
Красавица весна.

Вновь пробудилась ото сна природа,
Все ярче свет и зеленей трава.
И пусть пока еще не балует погода,
Но все ж весна берет свои права.

Минуты радости, что дарим мы друг другу, —
Им цену узнаешь, лишь потеряв.
Гримасы скорби, горести, испуга
Сменяют безмятежность бытия.

Чему мне следовать — инстинктам иль сознанью,
На что мне опереться в жизни сей?
Как медленно приходит пониманье,
Что в этой жизни выше и важней.

У каждого свой путь, свое предназначенье —
Веленье времени, увы, неумолимо.
Был значим, уважаем, почитаем,
Но пал снег на виски, и жизнь промчалась мимо.

От поколений к поколеньям
В противоречье с давних пор
Мужчин извечное стремленье
И женской прелести укор.

Хвалилась муха на стекле,
Ладошки потирая.
Живущие на хоздворе,
Другие мухи, стаей,

Вхожу в музейные покои,
Отсюда веет стариной.
Не важно, что промчались годы —
История всегда со мной…

Человек приходит на землю,
Чтоб создавать красоту.
Человек приходит на землю
Обрести чудный мир и мечту.

Закружилась вьюга, словно карусель,
Вьется в снежном танце белая метель,
Резвые снежинки хлопьями летят,
Пол-России в шоке — снега не хотят.

Припылило, припудрило чуточку —
Легкий флер опустился с небес.
Все б шутила Зима — только шуточки —
Знать вселился в тебя все же бес.

Нас продолжают унижать,
Хотят поставить на колени,
Но продолжают руки жать —
Как-будто все это изменит.

Прошу ПРОЩЕНИЯ у всех…
Кого обидел ненароком…
Уйдут обиды, словно снег…
Но станут мне… большим уроком…

Понять бы нам, что холодно не от погоды
И не от дождика промозглого, сырого,
Скорее от того, что, проживая годы,
Мы все ж не понимаем важности простого.

Расцветает роза под окном,
Вишня тихо шелестит листвою.
У порога грустная свекровь
К стенке прислонилася спиною.

Туман окутал берега,
Накрыл белесым покрывалом
Поля, мосты, кусты, дома —
Все словно кануло в нирвану

Декабрь минул «вхолостую»: снежок упал да «вышел вон».
И мы погодушку такую лет двадцать смотрим из окон.
Молились: к новогодней ночи пусть землю выбелит слегка!
Надеялись, что было мочи, но – то ли кто из нас порочен

Да-а, зима во всем права,
Вот январь вступил в права:
Елки, праздничные святки,
И гаданья, и колядки,

Было то под Новый год,
Ждал веселья весь народ.
Торопились все домой
По дорожке снеговой.

Предновогодняя сказка-шутка
«Травка зеленеет, солнышко блестит»
В царстве Берендея снова моросит.
Дед Мороз на взводе: «Скоро Новый год!

Декабрь безрадостный и серый
Уныло мокнет за окном,
Мурлычет кот, и пес мой верный
Тревожится ленивым сном.

Декабрьский вечер синий за окошком,
И скоро наступает Новый год.
И чуда ожидают даже кошки.
И чудо, как всегда, произойдет.

Поскольку календарь не врет —
зима еще свое возьмет:
объемлет землю белым-белым
и речку туго закует,

Грязь и слякоть, непогода,
Серость, дождик и туман.
Невзлюбила нас природа,
Зимний месяц — лишь обман.

Последний оторван листочек,
Закончен семнадцатый год.
Поднимем бокалы, дружочек,
За то, что нас в будущем ждет.

Спешит к нам в гости Новый год Собаки!
Несет подарки, радость и любовь!
И ждут его и взрослые, и дети,
И верят в то, что сбудутся мечты!

Ну вот и осень распрощалась с нами,
Зима стучится в окна! Заходи!
Мы ждем тебя с метелью и снегами,
И не страшны нам холода твои!

Знает, знает детвора:
Новый год не за горами!
Хоть не вьюжит и не холода,
Но готовиться пора нам!

Кубань — казачье православье!
Кубанцы здесь из года в год
В степи, вдыхая разнотравье,
России берегли оплот!

Тихая речка Ея
Меж камышей бежит,
А ниже волн, зеленея,
Старый корабль лежит.

Среди полей, дорог, цветущих маков,
Под сенью Катериновских икон,
В необозримом море пышных злаков
Раскинулся Крыловский наш район.

Ты укрой меня ласковой синью,
Защити от невзгод и тревог
Моя мать-бедолага — Россия,
Чтоб я жить на земле твоей мог.

Краснодарский край!
Благодатный край!
Ты любовь моя, колыбель моя!
Ты взрастил меня,

Кто родился на Кубани,
Тот счастливый человек.
И не важно кто: славянин,
Армянин, грузин иль грек.

И что в этой речке, затянутой илом,
С болотистым запахом, сплошь в камыше,
И почему представляется дивом
Моей, повидавшей немало, душе?

Кубань моя, ты — житница России!
Пшеничные поля под небом синим,
Волнуются колосья, как морской прибой.
Родной мой край, я так горжусь тобой!

Есть на карте России немало краев и селений,
Им народы ее воздают благодарную дань,
Но ты родом из тех, незабвенных, седых поколений,
Что тебя породили, моя дорогая Кубань.

Я живу на Кубани, край старинный, казачий,
С детства милая сердцу родная земля.
И для внучки казачьей нет важнее задачи,
Чем любить и гордиться, и ее прославлять.

Гимн станице Крыловской
Между двух старинных городов,
Меж столиц — Кубанской и Донской —
Здесь живут да испокон веков

А на прощание не вымолвлю ни слова.
Зачем иллюзии питать мы будем снова?
К чему теперь такой пустой поток словесный,
Когда мы попросту чужие, если честно…

Идет навстречу парочка смешная,
Друг другу что-то нежно говорят.
Какое дело мне до них, не знаю,
Но отвести не в состоянии взгляд.

Конечно же, такого ты не ждешь:
Где шепчется вода с листвою юной,
Я позову тебя гулять под дождь!
Я вовсе не сошла с ума – не думай.

А в голове моей все мысли – будто рой,
О нашей грешной сущности земной.
И нет покоя – лишь тревога каждый миг,
Душой своей я в Мироздание проник…

Отец войну закончил в сорок пятом,
Отвоевав и за себя, и за меня,
Как всем моим ровесникам-ребятам,
Мне не пришлось стоять на линии огня.

Ни облачка, ни ветра дуновенья!
Дремотны елей темные верхи…
И вдруг в душе родится вдохновенье,
И в строчки собираются стихи.

Я держу пожелтевший портрет,
На портрете – безусый мой дед.
Он со школьной скамьи в неизвестность ушел,
И в ту пору ему восемнадцатый шел…

К вам сегодня обращаюсь, люди!
Если не опомнитесь сейчас –
этот мир умрет, его не будет!
И не станет каждого из нас!

Гуляй, солдат, и веселись –
Ведь день сегодня твой!
За рюмкой водки вспоминай,
Как шел в смертельный бой.

Застывшие лица на пожелтевшей бумаге
На нас с фотографий упрямо глядят.
Их взгляды полны неподдельной отваги-
История нам не вернет всех назад.

Давно отгремели раскаты боев
И раны свои залечила земля.
Но это ведь прошлое — твое и мое,
И его забывать никак нам нельзя.

Я живу на Кубани, край старинный, казачий,
С детства милая сердцу родная земля.
И для внучки казачьей нет важнее задачи,
Чем любить и гордиться, и ее прославлять.

Раскаты грома слышны… далеки…
Иль это вовсе не раскаты…
Фашистов острые штыки
Нацелены на русского солдата.

Здравствуй, моя душенька Весна!
В сердце — и веселье, и отрада,
А в просторе теплом – тишина.
Что еще душе для счастья надо?

Запахло весной,
И под сладкие звуки капели,
Как будто проснувшись,
Все птицы в округе запели.

Сегодня ночью был мороз –
Зима прошла здесь быстрым шагом.
Рассвет, роняя капли слез,
Прощаясь, проводил бродягу.

Они уходят тихо… друг за другом.
Уходят, молча покидая нас.
И нам без них, потомкам, будет туго …
Увы! Для каждого из них настал свой час!

Когда розовеют ветки
от прибыли вешних соков
и, словно бы лучник меткий,
пускает стрелу осока

Пройтись решив по свежему снежку,
Из дома вышла деловой походкой,
Сопоставляя истину со сводкой
Да примеряясь к первому шажку.

Недолго погостившая зима,
Досрочно кинув праздников веселье,
Прикрыла и пустые закрома –
Умчалась на другие новоселья.

«Травка зеленеет,
Солнышко блестит».
В царстве Берендея
Снова моросит.

Вот и осень снова застучала
По стеклу прозрачным хрусталем.
Улыбнулась на прощанье и умчалась,
Обвенчавшись с юным декабрем.

Поздравляя с Новым годом,
Я желаю мимоходом,
Ради скромности стиха
Подарить вам Петуха.

Вчера лишь прощались деревья с листом
И озимь лежала зеленым ковром.
А нынче земля одеялом укрылась:
Это зима к нам незваной явилась.

Весь мир, ликуя, входит в Новый год.
Гудит тревожно время над планетой.
Запахло хвоей, ветром и рассветом,
И наша жизнь похожа на поход.

Идет торговля бойкая
Под Новый год на площади.
Игрушками, хлопушками,
Ну и, конечно, елками.

Укрылось поле белой пеленой,
Хотя вчера еще была разлита зелень.
И тихий скрип морозный под ногой,
Пришла зима — глазам своим не верю.

Я родилась в год Петуха,
Но в том не вижу я греха.
Не думайте, что Петухи
Плодят лишь тех, кто впал в грехи.

В нашем южном краю и зима не зима,
И сугробы не будут сторожить дома.
Льет унылый дождик через день,
В сером небе солнышка лишь тень.

Вне сомнений, предприятие протезное —
Архиважное и всячески полезное.
Собраны специалисты тут умелые,
И свою работу скрупулезно делают.

В памяти детства кино черно-белое:
Лица актеров и зрительный зал.
Помню, девчонкой, нескладной, несмелою
Завороженно смотрю на экран.

Кино — непревзойденное искусство:
О нем нельзя спокойно говорить.
А если говорить, то только с чувством,
Что заставляет в небесах парить.

Я помню кинофильм одной страны,
Которая почти не воевала,
Которая смеялась, танцевала,
Когда народ мой задыхался от войны.

Куда теперь мы без экрана,
Вещающего день и ночь.
И как, проснувшись утром рано,
Мне тягу к пульту превозмочь?!

Объявили Год кино.
Это было бы смешно,
Если б не было так грустно:
Ведь кино — это искусство.

Грустною песней звенит бабье лето.
В желтое платье березка одета,
В косах зеленых желтые пряди…
Так запечалилась в чудном наряде!

Вот уходит с теплым ветром лето,
И до осени совсем чуть-чуть.
Растворится радость в небе где-то.
Ей на смену возвратится грусть.

Выбирая свой путь,
Не ищи самой легкой дороги.
Помни: в радуге дней
Не отыщешь бесцветных полос,

Я — как обычно — полуночница,
Всех дел своих не завершу.
И вроде вовсе спать не хочется,
Да по утрам и не спешу…

Я – дочка шамана, прекрасная Ида,
Танцую под светом луны.
Запястья мои звонким златом увиты,
А груди желаньем полны…

Может быть, кому-то странны
эти прихоти природы,
но осенний лист каштана
пахнет терпким диким медом.

— Это же Пушкин!
— А мне все равно: что Пушкин, что Кукушкин…
(Из разговора)
Им все равно — что Пушкин, что Кукушкин,

О, Александр Сергеевич! О, поэт!
Слагал он рифмы слогом песнопенным,
И душу по частям вложил,
Когда писал о чем-то бренном.

Глупая птичка билась в стекло…
Каждое утро с упорством достойным
В надежде устроить укромно гнездо
И завести непременно потомство.

По жизни был просто повеса,
Беспечно и думал, и жил,
Кто знал бы сегодня Дантеса,
Если б Пушкина он не убил.

Отчий дом у речки, старенькая печка,
Там сестру в кроватке пеленала мать.
И в углу с иконой маленькая свечка
Всколыхнула память — сердце не унять.

Никогда не была на Псковщине
Да и в Болдино не была,
А поэтому — фразами общими
Говорю — вот такие дела…

Ах, сказки! Что за чудные творенья!
Кудлатых предков наших сочиненья…
Кто вас творил? Доподлинно известно —
Кудрявый, смуглый, живший повсеместно.

Не стану объяснять я, что такое дружба,
Я просто дам тебе свое тепло,
Сейчас, наверно, это больше нужно,
А не потоки бесполезных слов.

Явилось на российском небосводе
Поэзии ярчайшее светило.
В потемках наши души осветило,
И яркий свет оставило в народе.

Горит свеча пред призрачным окном,
И лишь дыханьем фитилек колышим.
Мелькают тени в сумраке сквозном,
Но мой огонь невидим и неслышим.

Наш кинотеатр летний:
музыка, толпа у касс.
Как магнитом на последний,
на сеанс тянуло нас!

Писать я оды Пушкину не стану.
О нем похвал немало за века.
А вот когда в туман я серый кану,
О мне появится ну хоть одна строка?

Вспоминаю, как сон, промелькнувшую зимнюю стужу
(Не хватило ей мочи, сбежала в чужие края)
И с порога встаю, прямо с ходу, в огромную лужу —
От кубанской зимы нет порой никакого житья.

Бесстыдно ночь свои натягивает сети
И сон беспечный мой безжалостно крадет,
Своими стрелами в меня нещадно метит
И камень тяжкий злобно на душу кладет.

Года стрелой проносятся, как ветер,
Метель на волосах свой оставляет след.
Бегу навстречу солнцу, взгляд мой светел,
И жизни будущей я говорю: «Привет!»

Лечу над бездной я… Падение. Провал.
Взмываю к облакам… Дефис и интеграл.
И рифмы сложные поэзии высокой.
Любимые глаза со страстной поволокой.

Зимний вечер, синие сугробы,
Замела дороги синяя метель.
Люди, позабудьте ненависть и злобу,
Ведь уже сверкает праздничная ель.

Настало время… Будто бы недавно
Кипели страсти, мысли вдаль неслись.
Нам абсолютно все казалось главным,
Но постепенно страсти улеглись.

Небо нахмурилось и потемнело,
Что за погода: дождь то и дело!
Капли по лужам польку танцуют,
А сын на листочке солнце рисует.

Все равно я себя ощущаю счастливой,
Пусть слеза иногда скользнет по щеке.
Даже осень дождливую вижу красивой,
С кучей листьев, опавших во дворе в уголке.

Сыплет звездная пыль —
Видно, сверху уборка!
Вся заснежена ширь:
От небес до задворков.

Предстоит из умных книг…
И обрезанные косы —
Моего протеста крик!
Память — хроника земная

Позвать, соскучившись, друзей
Не обязательно на праздник
Без умозрительных идей
И обоюдных выгод разных.

Мне снятся по ночам кошмары
И зачастую полный бред:
Как-будто сон — спиной на нарах —
Здоровью, нервам верный вред.

В себе самом ищи свой мир и свой покой,
Не сетуй на судьбу и на заботы,
На то, что не уважил кто-то —
Иди своей единственной тропой.

Ой, вишенка-черешенка,
О чем стоишь, грустишь?
Ой, вишенка-черешенка,
Ни слова мне не говоришь.

Когда никто не знает,
Не ведает, не внемлет,
И каждый чем-то занят,
Летят на нашу землю,

Мама, мама, что мыслишь? Что ты хочешь сотворить?
Кровный плод своего чрева тайно хочешь погубить.
Ранним днем, а может, ночью ты убийство совершишь.
Ты забудешь меня, мама… И опять на грех спешишь.

Потерял я, братцы, ногу, хоть совсем не на войне,
И от этого обидней кажется теперь вдвойне.
Как подраненная птица, я летел к земле сырой,
Видно, ангел мой хранитель на тот день взял выходной.

Печально, со слезами на глазах,
Рассказывал мне прадед про «войнуху»,
Про голод, про обиду, боль и страх,
Про холод, дым, про горе и разруху.

Не верьте, что не страшно на войне —
В грязи, крови, в болотах по колено.
Когда судьба решается извне
И, может быть, ты просто станешь тленом.

В заброшенном парке забытой деревни
Стоит обелиск, тишиною объят.
Сжав крепкой рукою знамени древко,
На нас смотрит гордо советский солдат.

Полыхают, как зарево, маки
В милой сердцу кубанской степи.
Маки, маки, словно алые знаки
Светлой, чистой и верной любви.

Мой дед погиб под Керченским проливом.
Успел полгода он повоевать.
А за него молилась терпеливо
В селе казачьем старенькая мать.

Сегодня, в год семидесятый,в мае,
На Вас смотрю, не опуская глаз,
И искренними, честными словами
Хочу писать, должна писать для Вас.

На майский праздник — День Победы,
Когда идет вовсю весна,
На лавке я увидел деда —
Блестели ярко ордена.

Все слова написаны уже.
Все воспеты подвиги стократно.
Только на далеком рубеже
Павших не вернуть уже обратно.

Мой дедушка погиб под Сталинградом,
Свою он жизнь отдал, чтоб я жила.
И для меня она — как высшая награда,
Жить по-другому я бы просто не смогла.

Ты помнишь, солдат, те грозы в июне,
Что грохот войны и смерть принесли,
И там, где те грозы шальные гремели,
Лишь цветом кровавым цветы проросли?

Вдруг затихли метели,
Вьюги вдаль унеслись,
И запели капели:
— Эй, природа, проснись!

Все чаще сердце спать по ночам не дает:
В одиночестве на хуторе мама живет.
Ждет меня по будням, ждет по выходным —
Нелегко старикам доживать одним.

Я дверь открою для весны
Наперекор ветрам и стуже,
Прерву зимы замерзшей сны,
Цветущий мир мне очень нужен.

Мне много лет… уж больше, чем полвека!
Не верится… Неужто не вчера
Плескалась в лужах, будто в бурных реках,
Счастливая босая детвора?

Не обижайте женщин никогда,
Не обвиняйте, коль пришла беда
Иль по какой другой причине,
Ведь женщина — оплот семьи, святыня.

Не надо обижаться на детей,
Что, мол, не едут, не звонят, не пишут…
Да будь они за тридевять земель —
Они наш голос материнский слышат.

Ничего нет роднее на свете,
Чем моя дорогая семья —
Это я, мои внуки и дети…
С каждым днем убеждаюся я:

Христос воскрес — воистину воскрес,
По крайней мере в самых светлых душах,
С ним заодно несут они свой крест,
Указывая верный путь идущим.

Ну что ж, не сложилось. Но я не в ответе.
Слезинки стирает холодной ладошкой мне ветер.
Не нужно нам лгать, не хочу больше фальши.
Скажи мне, а будет ли что-нибудь дальше?

Пришла весна в кубанскую станицу,
Сирень душистая, как прежде, расцвела.
Синь облаков, запели песни птицы.
Сегодня майский праздник у села.

Между мартом и апрелем,
на весенних параллелях,
словно в теле вес потерян —
по асфальту — легкий шаг!

Идет весна, волнуется природа.
Проснулись реки, горы и поля.
Зеленым бархатом подернулась земля,
Но только нет среди весны меня.

Люди, улыбнитесь, вновь пришла весна,
И опять открылась радость бытия.
Солнышко сияет, пташки песнь поют.
На душе свободно, отправляюсь в путь.

Отгремели новогодние куранты, на улице стало холоднее и студенее, но впереди еще ждал праздник Рождества… Неделя перед этим великим днем всегда не такая, как остальные во всем году. Это время, когда привычный уклад и порядок перестраиваются, и особенно отчетливо выступают перед нами наши радости и беды, счастливые моменты и невзгоды.

По осколкам обиды я иду босиком,
В кровь изранила ноги. Как же мне больно!
А в душе все не тает ледяной тяжкий ком.
Ты не мучай меня. Мне, пожалуй, довольно.

Обмануло нас бабье лето:
Улыбнулось одним денечком,
Только снова пропало где-то
Да закрылось на все замочки.

Разве может быть такое,
Что виной всему года:
Сердце будто на покое,
А в грядущем — холода?

В желтеньком платьице девушка
Ворохом листьев играется,
Грустно склонилася ивушка,
Ветер ворчливо ругается.

Паутинками бабьего лета
Засверкала трава на дворе.
Стаи птиц собираются где-то,
И деревья слегка в серебре.

Где-то между сосен тихо бродит осень,
Кутаясь в косынку проливных дождей.
И не спросит осень, почему он бросил,
Почему оставил – словно ей видней.