В тот праздничный день я проснулась рано. Я спешила: ведь с утра надо было столько успеть! Хорошо, что с вечера портфель собрала, нагладила форму с белым передником, пионерский галстук. Заплела две косы и вплела в них новенькие алые ленты. Праздник же!

Софья устало откинулась на спинку мягкого дивана и прикрыла глаза. «Как же я устала!» — сказала она себе. Устать было от чего — сегодня она праздновала свой юбилей. Как быстро летело время! Уже 45!

Помните, у поэта: «… с этим прошлым порвите непрочную нить»? Конечно же, с поэтом можно поспорить. Память человеку и дана на то, чтобы самые яркие эпизоды его жизни в трудную минуту были своеобразным бальзамом на душу…

Автобус мчал Василия из города в его родную станицу. Сколько же лет прошло, как он покинул родные места? Целая жизнь! На память пришли чеховские слова, которые Василий помнит еще со школьных лет: «Жизнь, она долгая, будет и хорошее, будет и плохое»… В молодости он не боялся плохого, и не то, чтобы был уверен во всем хорошем. Важно, что «жизнь долгая»: можно будет это «плохое» исправить…

Настя часто вспоминает свое детство, свою малую родину, свой хутор, затерявшийся на бескрайних кубанских просторах, где дома стояли далеко друг от друга по обоим берегам реки с красивым названием – Веселая… Память постоянно возвращает ее в то время, когда они жили втроем в добротном и уютном бабушкином доме. Она, Плюшка – Настюшка, так называла ее бабушка Вера за пухлые щеки, толстенькие ножки и неуклюжую «утиную» походку, и мама Наталья Семеновна. Конечно же, главной в доме была бабушка, не по годам шустрая и, казалось, знающая все на свете – с каким бы вопросом к ней ни обратился. Отец Насти ушел из семьи, когда девочке было четыре года. Родители попали в автокатастрофу, отец – ничего, а мама осталась инвалидом и передвигалась теперь в коляске…

Воскресное утро выдалось на редкость спокойным. Лиля наслаждалась свежесваренным кофе. Маленькая дочка еще спала, муж уже с утра стучал по клавиатуре. На улице заливисто щебетала какая-то птичка. Теплый ветерок, врываясь в распахнутое окно, колыхал легкие шторы.

В больничном коридоре было пусто и тихо. Время – за полночь. Больные давно спят, а медперсонал ночной смены занят своими делами.

Татьяна не так часто обращалась к ноутбуку, который ей на ее юбилей преподнесли сыновья. Да и зачем он ей? Она всячески отговаривала детей тратить деньги, «сидеть» ей в интернете некогда – других дел полно, да и «сидение» это она считала пустой тратой времени.

История моя стара как мир. Девушка, которую я мечтал взять в жены, вышла замуж за другого. Меня буквально раздирали на части злость, отчаяние, жажда мести… При мысли о последней, все внутри будто закипало. Казалось, еще немного, и я начну пузыриться. Придумывал, как побольнее ее задеть. Почти месяц ходил чернее тучи, сослуживцы даже не пытались надо мной подтрунивать или выражать сочувствие, как это частенько бывает.

Прочитала в газете «Авангард» статью «Узелки счастья» и задумалась. «Каждый человек – кузнец своего счастья» говорит пословица. Но оно бывает разное. Расскажу одну историю.

Вечер в деревне — это не просто конец дня, а особый ритуал. Стихает гул тракторов и прочей техники, жаркое солнце медленно садится за горизонт, уступая место долгожданной прохладе. В воздухе перемешиваются ароматы скошенных трав, свежего сена и ночной фиалки, обильно высаженной во дворах. Ночные птицы начинают выводить свои трели, слышится кваканье лягушек и жужжание цикад. Где-то в глубине клумбы заводит свою песню сверчок.

Людмила замуж вышла рано. Ей хотелось побыстрее выбраться из дома, из того ада, в котором она жила. Мать с отцом пили беспробудно. В те редкие минуты, когда их сознание прояснялось, они ругали дочь. Поэтому замужество Людмила считала единственной возможностью как-то изменить свою жизнь.

Сергей гнал машину по ночному шоссе. Встречных на этом направлении почти не было. По стеклу ударяли и разлетались сотнями брызг крупные капли дождя. «А прогноз был другим, ночь должна была быть ясной», — с досадой подумал мужчина.

Натка давно мечтала о любви. А полюбила только в десятом, в конце второй четверти. Они познакомились на школьном вечере при необычных обстоятельствах. Учился Игорь, бывший выпускник Наткиной школы, уже на втором курсе вуза и приехал домой на каникулы. Учителя школы попросили Игоря встретиться со старшеклассниками с целью профориентации, чтобы он поделился с ребятами условиями приема, выбором специальности.

За последние два месяца Рябцеву ни разу не удалось по-настоящему выспаться. Сегодняшний день, как и все другие, был не менее трудным: две операции, срочные, неплановые, что называется «с улицы – и на стол» — авария, несчастный случай… Не то, чтобы прилечь – присесть не удавалось…

Она уже давно не выходит из дома, не бывает среди людей. Артроз, артрит, тромбоз, тахикардия, гипертония и еще целый ряд наименований ее болячек, который Зинаида и запомнить не в состоянии, уже не поддавались лечению. Два раза в неделю к ней приходит женщина из соцслужбы, приносит продукты, убирает комнаты и убегает. Даже поговорить не с кем, больше – никого! Друзей у Зинаиды нет, то есть знакомые были, но друзьями их назвать трудно.

Жена вошла на кухню раскрасневшаяся, тяжело дыша опустилась на стул. Руки у нее дрожали, и нижняя губа подрагивала, будто она вот-вот расплачется. Николай Ильич забеспокоился, как бы давление у нее не подскочило, а может сердце прихватило. Но жена заговорила первой. «Сил моих больше нет, — срывающимся голосом запричитала она, — ну, сколько можно это терпеть? Я с ней и так, и сяк, по-хорошему, а эта злыдня только рычит, вовсе сладу с ней нет. Коля, ну хоть ты ее приструни. Я уже Семена просила, чтобы увез он ее отсюда от греха подальше… А он только обещает, а сам ничего не делает. Не могу это терпеть. Сердце не выдерживает.»

В который раз Алексей ошибался: сколько людей, столько и судеб любви. Творит она и чудеса, и трагедии. Прекрасный человек бывает несчастным, а ничтожество – счастливым…

Вновь и вновь память возвращала Алексея в его молодость, когда непременно хотелось быть счастливым, полюбить раз и навсегда. В свои молодые годы он не мог избавиться от комплексов: кто он? – простой инженер, живет в комнате общежития того института, который окончил два года назад. Его оставили на кафедре сварки цветных металлов, и теперь его работа была связана с командировками.

Она сидела в углу комнаты, сжавшись в комок, и невидящим взглядом смотрела куда-то в пустоту. По щекам беззвучно катились слезы. Неужели это происходит с ней? Неужели это ей бросали такие колючие, полные ненависти слова? Как же больно было их слышать. Они словно нож вонзались в ее сердце, душу, с каждым словом проникая все глубже, и с каждой новой фразой часть ее будто бы отмирала, становилась пустой, безжизненной.