Никитка любит получать подарки. Даже маленький подарочек его радует и вызывает массу эмоций. Тем более в Новый год, когда под елкой 1 января он находит много свертков. И когда у малыша спрашивают, какой праздник ему больше всего нравится, непременно отвечает: «Новый год!». Только вот никак Никита не поймет, как это Дед Мороз умудряется пробраться в их дом в новогоднюю ночь и бесшумно положить подарки.

Игорь специально взял билеты на Москву с пересадкой в этом городе. Он хотел сжечь все мосты, даже приятные воспоминания, чтобы на новой работе в столице строить свою жизнь с чистого листа. И почему таксист повез его по этой дороге? Вот ресторан, где он познакомился с Аней на свадьбе своей двоюродной сестры, а вот парк, в котором они гуляли до утра… Калейдоскопом в памяти промелькнули картинки из тех счастливых и грустных суток, за которые он встретил и потерял свою любовь…

Галина очень торопилась. Ей хотелось уйти, пока не вернулась с лекций Зиночка, пока в коридоре общежития было пусто. Она надела коротенькую шубку, серую пуховую шапочку. Пошла – и вернулась: второпях забыла носовой платок. «Не к добру», — шевельнулась где-то в глубине души вера в приметы. «Неужели не придет?» — стучало в висках. Увидела мужскую фигуру на одной из аллей, угадала – он!

Мы с Аней дружили с детства, жили по-соседству, она была на два года меня старше. А с Вадиком они с первого класса учились вместе. Я невольно наблюдала за развитием их отношений. Мы втроем ходили в школу (Вадик жил выше по улице) и обратно, очень по-доброму, как это бывает у детей, дружили. В шестом классе Вадик стал отставать по-русскому языку, Аня по-соседски ему помогала.

Покаяние – это жертва… Добровольное наказание. И чем тяжелее грех, тем больше причиняем мы себе страдание. Для одних покаяние – это смерть, для других – отказ от счастья.

С Дианой мы дружили со школьной скамьи. Хорошая девчонка, были с ней не разлей вода. Мы и в институтах учились в одном городе, иногда по выходным гуляли вместе, на танцы ходили. Сразу после учебы Диана вышла замуж и уехала в Эстонию жить к родителям мужа. Мы еще какое-то время переписывались. Она рассказывала, что у нее не все хорошо.

Жизнь с возрастом незаметно переходит на другую скорость, и время начинает лететь все быстрее. И важно правильно распорядиться этими минутами, чтоб потом не пришлось жалеть.

На кладбище было многолюдно и торжественно. Станица, чинно приодевшись, пришла сюда в день поминовения усопших. Вели за собой детей, внучат. Выкладывали, едва отдышавшись, на столики, а то и прямо на могилки, поминальную снедь. Велись беспечальные разговоры: исконная земная истина – «все там будем» — не заставляла страдать, все было так, как и должно быть…

Было больно. И не понятно, то ли это сердце, то ли душа. «А есть ли она, душа?» — сама себя спросила Наталья…

Утро выходного дня. Мягкий свет касается крыш, заплывает в окна еще дремлющих домов, рассеивается по подъездным дорожкам. Тихо. Время замерло. Вдруг луч солнца освещает стоящее во дворе раскидистое плодовое дерево. Свет, подобно карамели, плавно растекается по ветвям, листьям, плодам…

Садясь в рейсовый автобус на Ростов, я хотела было подремать, но сидевшая рядом пожилая женщина так протяжно и тяжело вздохнула, что мои мысли помимо воли обратились к ней. Видимо, поездка эта была ей не в радость. Когда ее тяжелый вздох повторился, я не выдержала и спросила: «Вам плохо? Может, водички дать?» «Ничего не надо, — ответила она, — мысли тяжелые одолели, вот и вздыхаю.

Бывают в жизни такие моменты, когда хочется резко все изменить и попробовать себя в новом качестве. И, может быть, не надо сдерживать порывы, идущие от сердца.

Однажды Наталья Александровна взбунтовалась.

С утра в соседнем дворе раздался крик бабы Гали:

Василий проснулся от раскатов грома. За окном бушевала непогода, вспышки молний озаряли двор. Было видно, как порывы ветра гнули до самой земли деревья, ломали ветки. «Вот и ладно, успели мамашу похоронить, — пробормотал он. – Вот и остался я один. Как жить-то дальше?» Он прилег на кровать, прикрыл глаза. Память вернула его в прошлое, картинки детства всплыли перед глазами…

Светлана думала, что после развода на ее личной жизни поставлен крест. И что ее семья теперь – это сын с невесткой и внуки. Жили они не вместе, но встречались часто. В основном, внуков дети ей оставляли, когда были заняты или отдохнуть хотели.

Было обычное утро. Взрослые торопились на работу, дети бежали в школу. У школьных ворот стояли две женщины: тетя Лиза и тетя Дуся. Одна уже много лет работала в школе техслужащей, а другая — дворничихой. Ребята шли и шли, обгоняя друг друга, торопясь до звонка в класс…

Как видишь, проходит пора звездопада,
И, кажется, время навек разлучаться…
А я лишь теперь понимаю, как надо
Любить и жалеть, и прощать, и прощаться…

— Ри – тка! Я люблю тебя! Согласна ли ты стать моей женой?

Зеркало отразило статную фигуру Димки, широкие плечи, спокойные серые глаза, чуть курносый нос и рыжеватые вьющиеся волосы.

— А моя курит! Со школьных лет курит… Сначала пряталась!… Я думала: баловство, подурачится и бросит. Куда там! Без сигареты и чашку кофе не выпьет…

Родительский дом продали несколько лет назад. За это время Катя ни разу не проезжала мимо. А тут вдруг потянуло, да так сильно, что места она себе не находила. Отцовскую могилу навещала часто, наводила там порядок. Мама давно жила у младшей дочери в городе. Вроде бы и переживать нечего, но вот стали сниться сны. И в них Катя видела себя в родительском доме. А потом просыпалась от какой-то боли в сердце.