Сюда, в лесной поселок, Лида поехала по распределению, окончив пединститут. Она могла бы остаться и в городской школе, и даже ее могли бы оставить на кафедре: у нее «красный» диплом. Мама места себе не находила: куда она едет, пропадет же!.. Не пущу!..
Лидочка росла послушным ребенком. Хорошо училась, но мама иногда старалась решать некоторые вопросы за дочь и при этом была излишне категорична. Мария Павловна решала, с кем Лидочке дружить, кого из друзей стоило приводить в дом, а кого нет, надо ехать ей в студенческий стройотряд, или пусть другие едут…
И вот окончен институт! Лида сама приняла решение – работать в сельской школе, и Мария Павловна не смогла переубедить дочь…
Еще в автобусе, по дороге из райцентра попутчики Лиды интересовались: кто такая, куда едет? Узнав, что молодая учительница будет преподавать математику, уважительно посматривали в ее сторону, шептались…
Учителей не хватало, и молодого специалиста – математика здесь ждали. Предоставили квартиру из двух комнат в деревянном коттедже. Комендант поселка снабдил необходимой мебелью: кроватью, двумя столами, четырьмя стульями и кухонной утварью. Позже Лида многое прикупила сама.
Школьный завхоз завез дрова и организовал старшеклассников — те раскололи их и сложили в поленницу. Лиде нравился уютный дворик: сразу за сараюшкой начинался лес, а под развесистыми соснами и елями – грибы, дальше – черника, брусника… И соседи – открытые, общительные, щедрые…
Уже на первом педсовете узнала, что классным руководителем в 5 «Б», где ей предстояло вести математику, назначен Виктор Михайлович Скрипка, учитель черчения, рисования и трудов. Он из местных, отслужил в армии, окончил институт и работал уже третий год. После уроков они часто обсуждали события учебного дня в 5 «Б», много спорили. Иногда продолжали эти споры и по дороге домой.
Скрипка стал бывать у Лиды. При первом своем визите он был встречен Марией Павловной вполне дружелюбно. Казалось, что она была даже рада его приходу. Виктор Михайлович посидел с полчаса за чашкой чая, подавая скупые реплике Лидиной матери.
— Как вы находите здешних детей? У Лиды в классе такие сорванцы!
— Нормальные дети…
— Ну что вы, я так боюсь за Лидочку, они каждый день ее чем-нибудь огорчают. Вот и сегодня… – распалялась Мария Павловна, но Скрипка перебил ее:
— Не стоит беспокоиться, на то они и дети, чтобы преподносить сюрпризы. Мария Павловна поджала губы и замолчала. В душе она злилась на гостя.
Она вспомнила, как сама в юности мечтала стать учительницей, но окончить институт не удалось. Появилась крошка Лидочка, а отец ребенка, выпускник – физик, уехал по распределению, обещал вызвать их к себе, но так и не объявился. С тех пор женщина всю себя отдала воспитанию дочери.
Когда же Лидочка, окончив школу, решила идти в педагогический, мать всячески старалась воспрепятствовать. Но Лида настояла на своем.
Мария Павловна была интересной женщиной и могла бы устроить свою личную жизнь, но быстро разочаровалась в людях, относясь к ним придирчиво и высокомерно. Она любила театр, много читала, работала смотрителем в краеведческом музее своего городка, но о школе больше не мечтала…
Выйдя на пенсию, решила посмотреть, как же устроилась дочь в своей «глухомани». Марии Павловне все казалось, что Лида одумается и вернется в город.
— Будьте добры, еще чашечку чая, — прервал ее воспоминания Скрипка.
— Да-да, конечно… Зима слишком рано началась, не правда ли?
— Я и не обратил внимания…
Лида заметила нервическое подергивание Скрипкиных бровей. Ей и самой было неловко, тягостно, разговор не вязался. Она беспокойно переводила глаза то на мать, то на Виктора и наконец сказала:
— А не пройтись ли нам, Виктор Михайлович? Скрипка заметно обрадовался и с несвойственной ему ловкостью подал Лиде пальто и шарф. Когда они вышли, Лида сказала:
— У нас скучно, правда…
— Ничего. Вот только в присутствии вашей мамы я чувствую себя скованно, неуютно… Крепко сжав локоть Лиды, он прошептал:
— Нам лучше всего вдвоем… Согласна?
Девушка остановилась и, прильнув к нему, часто закивала головой.
С тех пор Скрипка внезапно изменил линию поведения. Еще с порога он громко приветствовал Марию Павловну. Та сухо отвечала, но зорко следила за дочерью и гостем, бесцеремонно вмешиваясь в их разговор, всем видом показывая неприязнь к молодому человеку. Она считала его смешным, дерзким и даже… безобразным. Лиде было стыдно за мать, но Виктор продолжал ходить.
Однажды, увидев в окошко Скрипку, мать воскликнула:
— Опять тащится! Надоел! Кажется, видит, что я не очень-то его жалую. Ты дай ему понять, чтобы он не ходил больше…
— Я этого не сделаю! – отрезала дочь и пошла открывать входную дверь.
Скрипка был чем-то озабочен, но ему не хотелось начинать разговор при Марии Павловне.
Они загадками говорили с Лидой о каком-то ученике, который поджег петарды в честь возвращения учителя географии после болезни.
— Это он так приветствовал ее, — шепотом сказал Скрипка. – А она сразу – к директору, родителей вызвала…
— Неужели нет более интересной и содержательной темы для разговора? – вмешалась Мария Павловна.
— Мама, оставь! — резко сказала Лида.
— А что, с вашей точки зрения, интересно? – обернувшись к Лидиной маме, мягко проговорил Скрипка.
— Ну-у, можно поговорить о книгах, о театре, о музыке, о художниках, наконец. Да мало ли?
Гость рассмеялся. Лида умоляюще взглянула на него, но Скрипка встал и совершенно неожиданно сказал серьезным и торжественным тоном:
— Мария Павловна! Я прошу у вас руки вашей дочери! Вас, в свою очередь, прошу стать моей тещей…
Женщина окаменела, а когда опомнилась, спросила грозно:
— Это что еще за фокусы? – и строго взглянула на дочь. Лида молчала, смущенная и растерянная. Скрипка улыбнулся ей. «Все как полагается, все по форме, — подумала Мария Павловна. – Он поступает как порядочный человек». Но чувство ревности и грусти при мысли, что Лидочка от нее уйдет, заставило ее сухо ответить:
— Она слишком молода, и к тому же я вас совсем не знаю.
— Я сообщу вам о себе все, что вас интересует…
— Я согласна, мама, я люблю его. Надеюсь, и ты изменишь свое отношение к Виктору, узнав его поближе, — в голосе Лиды дрожали слезы. Мария Павловна с досадой махнула рукой:
— Делай, как хочешь – ты уже совершеннолетняя… Просто не могу тебя понять… Некрасив…
— Нет, красив, очень красив, — решительно, с нежностью в голосе произнесла девушка.
В ту ночь Мария Павловна плакала, а Лида утешала ее. К утру женщина поняла, что угроза в скором времени стать тещей реальна и неотвратима. И еще она поняла, что дочь останется в этой «глухомани» на-все-гда…
Т. Юпилайнен.
Это интересно
Как считают ученые-этнографы, с давних пор у многих народов отношения тещи и зятя были установлены негласными законами.
Так, у некоторых племен Австралии зять должен был избегать встречи с тещей. По поверьям многих из этих племен, если зять хотя бы мельком увидит свою тещу, он в тот же момент поседеет. А если он еще и воин, то может потерять всю свою силу и лишиться всех почестей.
На островах Банкс (Канада) теща и зять должны были обращаться друг к другу не в единственном числе, а в двойственном (в языке этих народов все существительные имеют три числа: единственное, двойственное — для обозначения двух предметов и множественное).
У некоторых народов Африки также считалось тяжким грехом видеть тещу, называть ее по имени, касаться ее или встречаться с нею на дороге.
У индейцев Америки, в частности, у арауканов раньше практиковалось похищение невесты (с согласия самой похищаемой). Родня невесты тут же прощала жениха. Кроме тещи. Она еще долгие годы не говорила с зятем, а, увидев его, поворачивалась к нему спиной. Через время теща с зятем «мирилась», но требовала калым, например, лошадь.
А у племени кри (Северная Америка) вовсе не нужно было ничего дарить — ограничения снимались, как только рождался первый ребенок. Но переплюнули всех индейцы пануко: теща «прощала» зятя и начинала с ним разговаривать, если он прожил с ее дочерью мирно и в согласии не менее одного года.
Помимо аборигенов Австралии, Океании, жителей Африки и индейцев обеих Америк подобным же образом себя вели некоторые из народностей Кавказа и Средней Азии, Сибири и Дальнего Востока, где также встречался обычай избегания. По скромным подсчетам его использовали более чем 200 народов мира!
Ученые-этнографы по сей день теряются в догадках, откуда пришли эти обычаи, но их отголоски мы слышим по сей день в виде шуток и анекдотов.
