Проводив дочку на электричку, Вера Павловна медленно брела по перрону и вспоминала, как много лет назад сама уезжала с этого вокзала их небольшого провинциального городка в большую, как ей казалось, жизнь…
Ее Дашка училась в областном центре на втором курсе медицинского института. Быстро пролетели десять дней ее каникул, в течение которых они были неразлучны с дочерью. Каждой хотелось сделать приятное друг для друга: Верочка баловала дочку вкусненьким — кто там студентку накормит, как не мать, а Даша каждое утро мерила маме давление, следила, чтобы вовремя были приняты таблетки: сердечко Верочки все чаще давало о себе знать. Учится дочка увлеченно, сессию сдала на отлично, звонит часто, а вот приезжать почаще не получается.
Даша с детства мечтала стать врачом. Сначала «лечила» своих кукол, плюшевых мишек, зайцев, белочек. Подрастая, была чувствительной к состоянию здоровья мамы, бабушки, дедушки и всегда говорила: «Вот выучусь на врача — всех вылечу, вы у меня никогда не будете болеть». Дашкина мечта сбывалась, а вот у нее, у Веры Павловны, все было по-другому. У нее тоже была мечта…
С детства Верочка любила рисовать, лепить. Характер у нее был замкнутый, молчаливый, но когда она рисовала, то, казалось, погружалась в мир волшебства, прекрасных грез. Она разговаривала с героями своих рисунков, а это были поначалу сказочные существа, с которыми девочка вела диалоги. В школе ее любимым предметом было рисование.
Позже, в старших классах, она лучше всех чертила, и учителя прочили ей профессию архитектора. Отец намекал матери не раз, мол, отдать бы дочку в художественную школу, ведь талант у девочки. Мама презрительно морщилась, кривила губы: «Какой талант! Мазня да и только!» А Вера уже мечтала о профессии модельера, дизайнера. Ее рисунки — а это были пейзажи, цветы, проекты детских площадок — украшали выставки на городском уровне. Но радовался этому только отец. И когда к окончанию школы Верочка заикнулась, что хочет поступать в архитектурный, — что тут началось!
— Ты думаешь — твоя мазня тебя кормить будет? Надо выбирать «денежную» профессию, чтобы не считать копейки до зарплаты, — вскинулась мама.
Отец возражал, но с его мнением давно не считались. «Как я решу, так и будет! Как я захочу, так и сделаем!» — часто повторяла она и многое в семье «решала» сама…
Вернувшись домой, Вера Павловна присела на табурет в прихожей. В квартире, где недавно слышался Дашин смех, где они в обнимку с дочкой сидели у телевизора, стояла тишина. И от этой тишины стало так одиноко, что закружилась голова. Она нащупала в сумочке таблетку и сунула под язык. Несколько минут сидела с закрытыми глазами… Очнувшись, Вера окинула квартиру взглядом. Эта двушка досталась ей от родителей. Здесь давно не было ремонта. Так, по мелочам, что-то менялось: то обои, то люстры, то скатерти на столах, то линолеум в кухне. «На ремонт деньги нужны, а где их взять?» — говорила мама. Отец был мастеровым — умел починить, покрасить, что-то придумывал для удобства, но она только посмеивалась и отвергала его новшества…
Накануне отъезда дочки они сделали генеральную уборку, но к антресолям так и не добрались. Даша не позволила маме, ссылаясь на головокружение, а Вера Павловна не разрешила дочке взбираться на стремянку: «Не дай Бог упадешь, сломаешь ногу». Теперь же Вера, подставив лесенку, решила дотянуться до верхней полки. Она нащупала пухлую картонную папку, перевязанную крест-накрест оранжевой лентой. В груди заныло…
Это была папка с ее детскими и юношескими рисунками, набросками, эскизами. «Папа сохранил, — подумала женщина, — сколько же они здесь пролежали?» Оранжевый цвет был любимым у Верочки… Нахлынули воспоминания…
Вере так и не пришлось поступить в архитектурный. По настоянию мамы она пошла на юрфак, хотя никакого интереса не испытывала к учебе. Но мама убеждала, мол, будешь прокурором или адвокатом — а они всегда с деньгами. «Деньги, деньги, деньги… Ну почему я всегда слушала маму, боялась что ли?» — думала Вера. На глаза попался чертежный лист. Черные, белые полоски, опять черные… Вера вспомнила, как на уроке рисования учитель открыл крышку пианино и попросил детей нарисовать клавиатуру, рассказывая об оттенках и контрастах красок в природе и о применении их в быту. Вера Павловна смотрела на свой детский рисунок и почему-то думала, что и жизнь ее — те же клавиши рояля: черная полоса, белая… Каких было больше?
С детства Вера побаивалась матери, что бы она ни сделала, все было не так, что бы ни попросила, все принималось в штыки. Отец был помягче. Казалось, все в ее жизни было. Была любовь, первая, и, пожалуй, последняя, настоящая. Вера возвращалась с занятий в общежитие и по пути забежала в гастроном купить что-нибудь к ужину. А выйдя из магазина, увидела, что идет дождь. Девушка порывалась проскочить к трамваю, и неожиданно над ее головой раскрылся купол зонта — рядом стоял светловолосый парень и широко улыбался: «Девушка, может, нам в одну сторону, бежим?» И им действительно было по пути, к остановке трамвая. Оказавшись в одном вагоне с Верой, парень представился: «Алексей». Девушка смущенно улыбнулась: «А я Вера, спасибо вам».
Алексей после армии работал на стройке крановщиком. Они начали встречаться. Верочка призналась Алексею, что не хочет учиться на юриста: «Это не мое, не могу». «А не твое, так какой же из тебя юрист? Всегда надо заниматься любимым делом, тогда и радость в жизни будет». Вера радовалась, что Алексей понимает ее, и приняла решение оставить вуз.
Она заочно поступила на педфак и уже работала в детском саду. Вскоре Алеша сделал ей предложение. Верочка должна была познакомить его с родителями, но боялась признаться, что ее избранник — простой работяга на стройке, детдомовский и живет в общежитии. Не напрасно боялась: мама при первой же встрече дала понять, что будущий зять ей не понравился.
Вера Павловна вспомнила, как мама насмешливо, с издевкой говорила с Алексеем, словно торговалась с ним. Правда, отец, пожимая гостю руку, заметил: «Рука-то у тебя сильная, рабочая косточка». Вспомнилось Вере и другое… «Никакой свадьбы, — заявила мама, — скромно распишитесь, и на свадебное платье нечего тратиться… Где-то в шкафу твое выпускное, его и наденешь». Отец ворчал: «Прямо домострой какой-то…» Но кто бы слушал его возражения! Вере и сегодня стыдно за ту мамину выходку — вечная ей память. На помощь пришел Алексей. Они сходили в салон и купили Верочке недорогое, но очень элегантное платье из набивного шелка, белое с голубым отливом и белые «шпильки». Туфли она сносила, а вот платье до сих пор в шкафу в пакете лежит. Как давно это было!
А когда Верочка с радостью объявила, что у них с Алешей будет ребенок, мама не на шутку раскричалась: «Чего? От этого нищеброда еще и рожать решила! Не потерплю!» Вера и сейчас не могла понять, как матери удалось уговорить ее сделать аборт. Просто затмение какое-то нашло на молодую женщину. Вера Павловна даже поежилась, вспоминая тот кошмар…
Алексей узнал обо всем позже. С тех пор Вера не беременела, врачи вынесли приговор: детей не будет. Тогда Вере показалось, что она летит в бездонную пропасть — все рухнуло, все пропало… Алексей не разговаривал с ней, целый месяц пьянствовал с друзьями, домой приходил поздно… Они расстались…
Находились мужчины. Сходилась, но узнавали, что бездетная — уходили. Одному Вера предложила взять ребенка из дома малютки: «Мне чужих не надо, своего хочу».
Почему, почему все в жизни так повернулось? Почему мама решала за нее, почему не поддержала? Почему?
А годы шли… Вера, уже тридцатишестилетняя Вера Павловна, работала заведующей в детском саду. Личной жизни никакой, дом — работа. Отец скончался от инфаркта. Вера, по совету сотрудниц, решила взять ребенка и воспитать его. Так появилась Даша. Белокурая, голубоглазая, она чем-то походила на Алексея. «Зачем это тебе? Одна, без мужа!» «Одна, без мужа и воспитаю!» — отвечала Вера. Мама по-прежнему вмешивалась, поучала. Она все чаще болела, частенько приезжала скорая.
Вера отчество дала девочке Алексеевна, прикипела к ней всей душой, любила ее, как бы это был их с Алексеем ребенок. «Построже с ней, построже, а то на шею сядет», — поучала мама. Вскоре они остались с дочкой одни. Мама ушла в мир иной, когда Даша училась в шестом классе…
Вера Павловна сидела в оцепенении и сквозь радугу слез смотрела на рисунок с черно-белыми клавишами. Перед глазами прошла вся ее жизнь.
Она медленно поднялась по лесенке, чтобы положить папку с рисунками, и увидела другую, поменьше. Раскрыла ее: сверху лежало свидетельство о том, что ее, Веру, в полугодовалом возрасте взяла на воспитание семейная пара. И дальше стояли фамилия и имена ее родителей…
Тамара Юпилайнен.
