Татьяна ехала в деревню делать репортаж о войне и жизни старенькой бабушки-инвалида. Девушка ехала и думала: «Что можно написать о простой бабушке? Как начать разговор?» А когда увидела ее, совсем растерялась: багровый косой шрам уродовал ее лицо, смотреть было неприятно.
— Она ничего не видит, совсем слепая,- сказал сопровождающий журналистку Иван Дементьевич. — Эх, а какая Авдотья в молодости красавица была! Все парни в деревне по ней сохли!
Таня вошла в дом, и старушка начала рассказывать историю своей жизни.
До войны Дуся была молода, красива и беззаботна. К ней сватались многие ребята, но она всем отказывала. Однажды приехали в деревню шабашники строить ферму, среди них был Ваня — весельчак, балагур, гармонист, в которого она влюбилась.
— Ну хоть бы своего, деревенского, выбрала! — укорял отец.
— Этого мы не знаем, чужой он, пришлый, — возмущалась мать.
Но дочь не слушалась родительских советов. Ваня оказался простым и честным парнем, его добродушие и открытость растопили холод в душах родителей Дуси. Сыграли свадьбу, Ваня остался в деревне. Он был сиротой, и в городе его никто не ждал. Колхоз выделил им дом. Дуся уже ждала первенца, когда грянула война.
— Ты меня жди, я обязательно вернусь! — обнимая жену на прощанье, сказал Ваня.
В деревню пришли немцы, и наступили тяжелые военные будни. Фашисты не щадили никого, жгли дома, убивали стариков, женщин и детей. А красивых женщин еще и насиловали. Дуся вначале пряталась, заматываясь в платок и обмазывая лицо сажей, но ее хитрость довольно быстро разгадал один офицер и велел ей явиться к нему на ночь.
Дуся страшно испугалась, взяла серп и резанула себя по лицу. Очнулась она в соседской избе.
— Что же ты с собой сделала, девонька? Ведь чуть не померла! — плакала над ней бабка Евдошиха.
Дуся долго болела, а немецкий офицер, который зашел ее проведать, ужаснулся при виде изуродованного лица. Но женщина не переживала за свою внешность. Главное, она осталась верна любимому. Только боль от потери ребенка терзала ее.
Шло время, Дуся окрепла, люди привыкли к ее внешности, относились уважительно. После освобождения деревни от фашистов она написала Ивану, что потеряла ребенка, а про шрам на лице умолчала. Позже она совсем ослепла.
Война закончилась, а Дуся все сидела вечерами на лавочке у калитки и ждала своего Ванечку.
— И что, бабушка, вы так и не знаете, что стало с вашим мужем? — спросила Татьяна.
— Нет, касатка, он как сгинул. Может, погиб, но похоронки не было. А я так и жду его по сей день, наверное, поэтому еще жива. Я верю, что дождусь.
Таня шла с проводником обратно.
— Что, дочка, такая грустная?
— Тяжело мне, дедушка, от этой истории.
— Да ты не все еще знаешь, я тебе продолжение расскажу. Ванька ее пришел с войны, а ему навстречу бабы.
— Нет теперь прежней Дуськи, — гомонили они. — Посмотри, что она с собой сделала.
Он подкрался к своему дому, увидел ее и заплакал, видимо, вспомнил, какая была Дуся красавица. Затем развернулся, и только мы его и видели.
Дусе об этом никто не рассказал, ведь она и так настрадалась. Потому и ждет до сих пор своего Ванечку.
Теперь Таня знала, о чем напишет. Она тряслась в машине по бездорожью, а перед глазами стоял образ бабы Дуси и звучали ее слова:
«Смерть меня не берет… Я верю, что дождусь…»
Ольга Кошевец.
