Зиму Татьяна Михайловна всегда переносила с трудом, не любила она зиму. Вот и сейчас снегопады и вьюги, казалось, сковывали движения: боялась выходить в гололед, хотя очень любила бывать там, где можно было встретиться с друзьями детства и юности, с коллегами и просто знакомыми, которых у нее было великое множество. Она любила читать и часто посещала библиотеку, занималась в клубах по интересам, вела активный образ жизни. Никогда не замечала своего возраста, так как считала, что две довольно большие цифры ее возраста несопоставимы с состоянием души…
Сквозь шум пылесоса донесся ликующий детский голос из старенького транзистора, что стоял у Татьяны Михайловны в спальне на тумбочке. Он возвещал: «А сейчас хор исполняет любимую песню наших бабушек и дедушек…» Женщина решила, что сейчас затянут «Вихри враждебные» или «Конницу Буденного», но они запели «Марш веселых ребят». Выключив пылесос, она присела в кресло. Хор звенел свежо, четко, воодушевленно, чувст-вовался подъем, и Татьяна Михайловна стала подпевать… Внезапно она замолчала и подумала: «Мать честная, а ведь жизнь тю-тю! Это же я «бабушки и дедушки». А вслух произнесла: «Пропала жизнь?»
Почему-то вспомнился ее любимый писатель А.П. Чехов. Это у него в разных произведениях – рассказах, пьесах – несколько раз звучит эта фраза – «Пропала жизнь…» Всякий раз слова эти ударяли по сердцу, хотя она знала: это не про нее, ее жизнь не пропала, она тут ни при чем. «Не про меня это, моя не пропала», – повторяла женщина. Убрав пылесос, Татьяна Михайловна подошла к книжному шкафу, сняла с верхней полки альбом с фотографиями. Толстый альбом – это если не вся жизнь, то большая часть ее, оказывается, довольно длинной жизни. И не только ее. Альбом, как считала Татьяна Михайловна, – сокровище не одного поколения… Здесь пожелтевшие черно-белые фотографии родителей, даже бабушки и дедушки на картоне с вензелями хозяев фотостудии… Этакие барышни и усатые кавалеры.
А вот и она, школьница с комсомольским значком на белом переднике. «Мы покоряем пространство и небо, мы молодые хозяева земли…» – неслось из транзистора. Тогда, в 50-60 годы, так и было: покорение космоса, освоение целинных земель, комсомольские стройки – время романтики, желание влиться в общий поток событий в стране. Татьяне вспомнились школьные годы… Она девятиклассница. Звонок на урок. Весь класс в ожидании учителя, а его нет и нет. Вдруг распахнулась дверь, и в кабинет буквально вихрем влетает ликующий физик: «Ребята! Человек в космосе! Наш! Гагарин!» Все сорвались с мест и высыпали во двор. Прыгали, обнимались и… смотрели в небо, казалось, что Гагарин непременно должен был пролетать над станицей, над их школой… Татьяна Михайловна помнит, сколько было радости, гордости за страну, это был незабываемый праздник. Тот апрельский день так и остался праздником – Днем космонавтики, но о нем помнит далеко не каждый…
Помнит Татьяна и откровенные рыдания и отчаяния, когда слушала по радио об очередных отрядах добровольцев, отправлявшихся по комсомольским путевкам на целину…
– Что случилось, дочка, почему ты плачешь? – забеспокоилась мама.
– Пока я окончу школу, все земли будут освоены, мне ничего не достанется, – горько, сквозь слезы сокрушалась девочка.
– Э-э-э, доченька, на твой век работы хватит, – успокаивала мама, – твое от тебя не уйдет.
Права была ее мудрая мама…
«Нам песня строить и жить помогает…» – ликовал детский хор, и Татьяна Михайловна подумала: «Уж что-что, а песня всегда была и остается неизменным спутником в моей жизни…»
На небольшой черно-белой фотографии с уже оборванными уголками она видит детский школьный хор, дирижера, красивую и статную Валентину Васильевну, а в центре, на шаг впереди, – она, запевала второклассница Таня… Пела везде: в школе, в Доме пионеров, в институтской самодеятельности, побеждала в конкурсах и смотрах. Она и сейчас не расстается с песней – поет в народном хоре при Дворце культуры.
Любовь к песне у Татьяны Михайловны от родителей. В семье любили петь и отец, и мать, голоса были сильные, в любой компании желанными. Листая альбом, женщина задерживает взгляд на одной, уже цветной фотографии: она вручает цветы, розовые хризантемы, Людмиле Зыкиной. Когда и кем было сделано это фото, Татьяна Михайловна не помнила, но хорошо помнила, что в пору своей молодости по возможности старалась не пропускать концерты гастролирующих певцов. Ей довелось слышать Кобзона и Кристалинскую, Пьеху и Великанову и даже познакомиться с композитором Г. Пономаренко и поэтом В. Боковым, авторами «Оренбургского платка». В студенческие годы посчастливилось встретиться с известными киноактерами: М. Кузнецовым, З. Федоровой, М. Жаровым, Л. Смирновой, Н. Крючковым. Тогда, в 60-е, встречи с артистами в студенческих аудиториях были популярны, обсуждались фильмы, исполнялись песни, звучавшие в них. Жизнь была интересной, насыщенной, хотелось везде успеть. Позже в одном из своих стихотворений Татьяна Михайловна напишет:
Нам ко всему самим хотелось
И ум, и руки приложить.
На это не нужна и смелость –
Хотелось интересно жить…
Интересно жить!.. Да, жили интересно. Им, молодым, до всего было дело. Жили жизнью страны, радовались своим успехам и успехам страны. Умели гордиться и огорчались неудачами, умели дружить… по-настоящему, верно. «Пропала жизнь? – стучала в голове Татьяны Михайловны. – Да нет же. Моя жизнь со мной!» Она понимала: жизнь не только в фотографиях ее альбома, она в памяти, как на ладони. Счаст-лива ли она? Каждый понимает счастье по- своему. Татьяна Михайловна теперь уже может оценить, в чем ее счастье, из чего составлялось оно. Она всю жизнь занималась и занимается любимым делом. Выбрав еще в школьных мечтах профессию педагога, посвятила себя любимому делу воспитания и обучения детей. Ни одного дня своего труда не пожалела о выборе профессии. Она открыто смотрит в глаза своим землякам и гордится многочисленной армией своих бывших учеников, ставших специалистами, отцами и матерями, уважаемыми людьми… узнающими ее, Татьяну Михайловну, помнящими эпизоды из их школьной жизни, связанные с ней… И это тоже счастье!
… Детский хор пел уже совсем другую песню, а в ушах Татьяны Михайловны звучали слова: «Ведь мы такими родились на свете, что не отступим нигде и никогда…» Почему же Чехов так неотступно повторял эту фразу «Пропала жизнь»? Что вкладывал писатель в эти слова? С ним даже захотелось поспорить. Конечно, в них слышится неотвратимость жизненного предела… Но Татьяна Михайловна ничего в жизни не боялась: ни гнева начальства, ни измен, ни мужской нелюбви, ни разгромных откликов на ее публикации… Да и смерть в общем-то никогда не представлялась страшной, хотя не однажды ей пришлось быть между жизнью и ею, костлявой… Страшной почему-то казалась фраза любимого писателя. Чужая фраза, про чужую жизнь, но она почему-то заставляла Татьяну Михайловну «пройтись» по собственной, задуматься, все ли в ней было так.
«И «так» было и «не так», – думала женщина, перелистывая альбом. В ней было все: она любила и была любима, она счастливая мать и бабушка, состоялась в профессии… И случись начать жизнь снова – ни на какую другую не променяла бы…
За окном бушевала вьюга… Напевая мелодию «любимой песни бабушек и дедушек», Татьяна Михайловна молодо кружилась по комнате. На душе было тепло и радостно, легко и обновлено будто от встречи с друзьями юности. Присев передохнуть в кресло, она с улыбкой произнесла вслух: «Прошла жизнь, но не пропала!»
Т. Юпилайнен.
