Мой отец Забара Арсентий Семенович, несмотря на то что был малограмотный, пользовался большим авторитетом среди казаков. Станичники избрали его членом правления станичного совета. В 1918 году от нашей станицы он был послан делегатом в город Екатеринодар на II съезд Советов Кубанской области. Большинство на съезде представляли большевики. Они мобилизовали практически всех делегатов на войну против подходившей к Екатеринодару добровольческой армии под командованием генерала Корнилова. Вскоре сам Корнилов был убит, армия отступала. Мой отец провоевал целый год, а затем, учитывая возраст, его отпустили домой.
В те годы обстановка была очень сложная. Организовав свою армию, генерал Деникин пообещал кубанским казакам автономию краю в обмен на их поддержку. Но так уж случилось, что армия Деникина потерпела крах. Большинство казаков вернулось к родным очагам: но здесь многие из них оказались за колючей проволокой или попали под удар «краснотеррора». Так, однажды ночью нашу станицу оцепили красные латышские стрелки и расстреляли порядка 100 казаков.
Теперь о своих братьях. Самый старший Алексей получил начальное образование. Воевал в первую мировую войну и дослужился до чина офицера. Когда после революции на фронте началось брожение среди солдат, Алексей организовал партизанский отряд, сменив офицерские погоны на должность комиссара. Второй по возрасту брат Федор тоже имел начальное образование. Это был сильный и разбитной парень, творил, как говорится, чудеса. Однажды, это случилось еще до революции, на полевом стане закончился обмолот хлеба. Надо сказать, в этот год уродился хороший урожай. Много зерна уже было продано. И еще мешков 500 лежало накрытыми около сарая и внутри в дальних клетях. Пообедав, Федор полез на мешки, уложенные в сарае почти до потолка, и закурил. Видимо, непотушенная спичка упала на камыш и сарай вспыхнул как свеча. Сгорело все зерно в мешках, и огонь перекинулся на рядом стоящую хату. Все строения выгорели дотла. Так что вновь пришлось отстраивать этот стан. В 1919 году это добро забрали большевики. Федор Арсентьевич вступил в колхоз в 1929 году, работал старшим конюхом. В 1937 году попал под сталинскую репрессию. Взяли однажды ночью, судили и дали лагеря без права переписки. Так и сгинул бесследно. Брат Василий был более спокойный. В 1919 году переболел тифом. Как молодой казак проходил подготовку для службы в армии. В то время, когда отец был в партизанах, в станицу зашли белые и мобилизовали его и брата Федора в свое войско. Вот ведь вышла какая оказия: отец и старший брат Алексей служили у красных, а братья Василий и Федор – у белых. Такое было время, так распорядилась казаками судьба. Едва вернувшегося домой, в 1920 году Василия мобилизовали по возрасту на службу красные. Попал он служить в Кронштадт, в береговую артиллерию, обслуживать 12-дюймовые пушки. Как известно, в 1921 году вспыхнул Кронштадтский мятеж – восстание подняли военные моряки. По рассказам брата, это были страшные события. Руководил подавлением мятежа сам Троцкий. Над крепостью летала авиация и разбрасывала листовки, призывающие мятежников сдаться, один самолет был сбит. Началась артиллерийская дуэль между противоборствующими сторонами. А затем пошли по льду цепи красных, обороняющаяся сторона оказала ожесточенное сопротивление. Цепь за цепью шла по льду на Кронштадт. Сколько солдат здесь полегло от пуль и осколков, а сколько утонуло в пробитых снарядами полыньях – трудно сосчитать. 18 суток без сна и отдыха сопротивлялись мятежники. Уже иссякли их силы, и тогда поступила команда разобрать орудия и утопить их в море, а самим по льду отступать в Финляндию. При отступлении многие утонули в полыньях, остальные, обмороженные, приплыли в соседнюю страну. Так Василий в числе других мятежников оказался в Финляндии. Вскоре пришли корабли из Америки и многие уплыли туда. Василий пробыл в Финляндии три года. Родня не знала о его судьбе. И когда была объявлена амнистия мятежникам, Василий, как другие его товарищи, возвратился в Россию. Но неласково встретила их Родина. Многие возвратившиеся были расстреляны. Брата Василия три месяца держали в одиночной камере и практически каждую ночь допрашивали. Но он все это выдержал и выжил. В годы Великой Отечественной был на фронте.
Теперь о себе. И писать вроде бы нечего. Родился я в 1908 году. В начале 1929 года женился, а в конце этого же года родился мой первый ребенок – сын Вася. В то время жили мы одной семьей: отец, мать, да еще две несовершеннолетние сестры Ксения и Наташа. Меня хотели призвать в армию, но учитывая, что проживали родители старше 60 лет, несовершеннолетние сестры, жена с грудным ребенком – всего шесть человек, мне дали льготу I разряда, то есть освободили от службы в армии.
Теперь расскажу, как у нас в колхоз вступали казаки. Согнали всех тех, кто не написал заявление о вступлении в колхоз, на станичную площадь, которую оцепили солдаты, и стали требовать написать заявление о добровольном вступлении. Кто писал заявление, сразу же отпускали домой. И так три дня держали людей на площади. Когда наша большая семья вступила «добровольно» в колхоз, практически все наше хозяйство обобществили. Наш дом заняло правление колхоза, общественными лошадьми заселили наши конюшни. Взамен нашей семье предложили занять любой реквизированный у кулаков дом, лишь бы мы ушли со своего подворья. Мы отказались. Отец, мать и две мои сестры ушли жить к Василию Арсентьевичу. А я со своей женой и двумя детьми жил на квартире. Из хозяйства у нас была всего лишь одна корова. Уже потом моей семье дали реквизированный у кулака дом. Рядом была бригада. Жену вместе с коровой направили пахать землю в 10 километрах от дома. Так что дома она практически не ночевала. Нашим детям в то время было: Васе – четыре года, Коле два. Их определили в детские ясли. Так началась колхозная жизнь нашей семьи.
Н. Майстровский.
