Здравствуйте, уважаемая редакция! Ваша газета просто провоцирует, в хорошем понимании этого слова, на то, чтобы в своем горе, в своих бедах не плакать по ночам, а написать, коснуться своих прошлых воспоминаний, которые остались в памяти от поездок, от прочитанных книг.
В этом году исполняется 200 лет со дня рождения замечательного нашего поэта Михаила Юрьевича Лермонтова. Но сегодня мне хочется коснуться и посвятить эти строки его любимой бабушке, Елизавете Алексеевне Арсеньевой.
Она была из знаменитого богатого рода Столыпиных. Стройная красавица со строгими, решительными и весьма симпатичными чертами лица. Замуж вышла за красавца, а супружества не получилось: барин Михайло Васильевич ударился во все тяжкие. Елизавета Алексеевна и не молчала, но терпела. И видно поселился в нем какой-то тайный недуг. В новогодние торжества усадил он свою жену и малолетнюю дочку рядом с собой и сказал такое, что они не могли поверить: « Ну, любезная моя Лизонька, ты у меня будешь вдовушкой, а ты, Машенька, будешь сиротой». И прямо во время веселья ушел в соседнюю комнату и отравился зельем из пузырька. Замуж Лиза больше не вышла, растила свою Машеньку одна, которая в 17 лет вышла замуж за отставного капитана Лермонтова… И повторила судьбу своей матери: и муж — ходок, и единственный сын Мишенька, и безысходная тоска, породившая чахотку. В 22 года она угасла. Сыну еще и трех лет не было, а бабушке едва исполнилось 44 года.
И тут Елизавета Алексеевна восстала против судьбы. Решила, что ничему хорошему отец сына не научит, прогнала его и решила всю свою оставшуюся жизнь посвятить внуку, оградить его от всех зол, что возможно — то купить за деньги, Остальное додать своей неистовой любовью. Она решила быть не вдовой, не помещицей, не страдалицей, а только бабушкой и уже до конца своих дней. Но как — будто сама природа восстала против рода Лермонтовых. Восстала и извела. И с годами прямой и решительный ее характер в молодые годы, носивший в себе печать повелительности, и, может быть, отчасти деспотизма, что видно из отношений ее к мужу дочери, к отцу нашего поэта, с годами под бременем утрат и испытаний изменился. Мягкость и теплота чувств осилили его. А друзья по юнкерской школе, а потом офицеры — однополчане Лермонтова звали ее просто — бабушка.
Елизавета Алексеевна так радовалась, когда внучек, едва научившись говорить, начал подбирать слова по рифме: «Откуда такое? Дар наверное.» И рисовал он замечательно! Пол в его детской Миша покрыл рисунками. И она гордилась потом стихами его, они ей очень нравились. Столыпиным тоже нравились его стихи, а потом и пьесы, и комедии, и трагедии. Бабушка внуку говорила, что стихи ей очень нравятся, но будет лучше, если он не будет их писать: «Бог с ним, с этим даром. Лишь бы здоров был да весел, а то как с Пушкиным-то кончилось». Она очень удивилась, что стихотворение, посвященное гибели Пушкина, написал ее внук Мишенька. И гордилась, и мучилась, предчувствуя беду. Всегда была рядом, чтобы спасти от всяких бед и спасала, и ни один раз спасала. С самого его рождения (с1814 года) и до 1835 они вообще не расставались: и на Кавказ на лечение его в детстве возила, и когда он учился в университетском пансионате — она рядышком, и когда юнкером стал — к нему в Петербург переехала по его просьбе: не могли они друг без друга, да и не хотели.
Погиб поэт Пушкин, родился поэт Лермонтов… Прочитав «Смерть поэта», царь наложил резолюцию, по которой 22-летнему Михаилу Юрьевичу от ворот юнкерского училища до подножия горы Машук стала дорога длиною в шесть лет. Тогда царь сквозь зубы сказал: «Этот чего доброго, заменит Пушкина…» Но ни об одном поэте не было столь противоречивых мнений, как о Лермонтове. Он был не таким, как все. И не хотел, и не желал скрывать этого. Словно из другого времени явился. Был храбр, как Мцыри, но презирал солдафонство, высмеивал высшее общество, а другой среды у него и не было. Тянулся к любви, но знал, что встретить ее почти невозможно…
В свои 26 лет он был убит, как и Пушкин, дуэлянтом, отставным офицером Мартыновым. Узнав о гибели внука, Елизавета Алексеевна упала, как срубленная. А как пришла в себя, стала ходатайствовать, чтобы перевезти тело внука в Тарханы из далекой Кавказской стороны. Ей это удалось только через девять месяцев. Собрала в одной усыпальнице дочь и мужа, а рядом — ее свет очей, ее любимый внук Мишенька. Прожила после этого она совсем немного. При ней рухнула семья, угас род Лермонтовых. Собрала всех вместе и сама легла рядом, все же надеясь, что где-то, в лучшей жизни, встретятся они уже навсегда…
По письму Г.А. Белоусовой (ст. Октябрьская) подготовила О. Кайдаш.
