Татьянин день — день студентов — самое время предаться сладостным воспоминаниям о золотом времени, когда деревья были уже не такими большими, свобода кружила голову, а где-то в перспективе маячил диплом.
Золотой рецепт общажной кухни
Каждый студент хоть немножечко да пожил в общаге, а потому знает, что голь на выдумку хитра. А если голь голодная, хитрости ее нет предела. Отсюда правило: не оставляй кастрюлю с борщом на общей кухне без присмотра!
У нас был случай. Девочки варили борщ. Когда это волшебное действо уже близилось к финалу, побежали в комнату за зеленью и лаврушкой. А вернувшись обнаружили в кастрюле… мужской носок.
Опустим монолог, полный досады, гнева и недобрых пожеланий в адрес неизвестного пакостника. Было решено следующее: «Перебьемся лапшой. Борщ придется вылить». «Обалдели совсем! Я три дня не ел, — бросился к ним случайно проходивший мимо кухни сокурсник. — Не переводите продукты, я съем. Кастрюлю верну». Девчонки брезгливо поморщились, но борщ отдали.
Кастрюля была возвращена хозяйкам не то вымытой, не то вылизанной до блеска. А через время история повторилась на другой кухне…
Естественно, негодяев вычислили. Ими оказались те самые небрезгливые и вечно голодные студенты. А что, собственно, брезговать? Носки у них были неношеные, специально для девичих щей купленные. А что, каждый крутится, как может: кто кашу из топора придумывает, а кто борщ из носков — каждому свой фирменный рецепт.
«Орден сутулого»
У каждого из нас есть что вспомнить. И по большей части это не долгие лекции, семинары, утомительные практики, хотя и там было много интересного. Большинство вспомнит то время, когда «от сессии до сессии живут студенты весело». Мы — студенты-заочники — веселились, грустили, учились и писали «шпоры» до полуночи во время сессий. Как раз одна из таких бессонных ночей подарила мне выражение, которое и спустя 18 лет со мной и часто приходится к слову и кстати.
Госы были уже на горизонте. Мы, конечно, к ним готовились как могли. В общем, не особо рассчитывая на свою девичью память, с двумя подругами примерно одинаковым почерком писали «медведей». Распределив вопросы в билетах поровну, брали двойные тетрадные листочки и начисто писали по книгам и конспектам (на экзамене такой листочек главное было виртуозно достать и хоть что-то дописать по второму вопросу билета). И вот, далеко за полночь, часа в три, когда пальцы уже были перебинтованы лейкопластырем, мы сменили ни по одной ручке, стопка с листочками и вопросами закончилась. Мы радостно выдохнули: «Все!» А после небольшой паузы Анюта подытожила: «Да, девки, и дадут нам за это орден сутулого с завязками на спине!»
М. Яковенко.
P.S. К слову, списывать я катастрофически не умела: в школе было ни к чему, а в универе оказалось, что учиться уже поздно. В критических, практически безвыходных ситуациях, меня выручали Аня и Дорогая староста (самое интересное, на тот момент обе были учителями географии и начальных классов): одна отвлекала преподавателя, другая — выкладывала передо мной листок. Самым сложным было сделать вид, что написала я все сама. Хотя пунцовые щеки и пульсирующие уши выдавали с потрохами… Девочки, мои, как бы далеко вы ни были — люблю вас!
