Мало кто из односельчан из хутора Казачий верил, что Володя станет летчиком: мама — доярка, отец — механизатор, семья самая простая, как говорится, стоящая обеими ногами на земле. А он слышал в небе гул самолетов и думал: а почему нет? Поехал в Армавир и поступил в летное училище.
Если брать с начала учебы и до окончания службы, профессии мечты Владимир Дудко посвятил себя с 1982 по 1997 год.
— В летном училище мы обучались в одно время с ребятами из нашего района — Юрой Щегловым и Сергеем Афанасенко. До нас выпустился Александр Седнев, он и сегодня на службе.
Летом нас отправляли в Азербайджан, где летали первый и второй курс на учебных Л-29 и Л-39. Конечно, помню, когда первый раз поднял самолет в небо. Внизу красота – Каспийское море, горы и ощущение свободы и блаженства. На третьем курсе уже служил в Майкопе, там летали на сверхзвуковых. Выпускался я на МиГ-21.
Так была построена система: полгода обучения, и сразу же учили летать на самолетах. У некоторых еще не было автомобильных прав, а на самолетах уже летали. Некоторым еще не было 18, но специальным приказом главкома их допускали к полетам, все зависело от успеваемости.
После окончания учебы Владимиру Анатольевичу предложили остаться в училище инструктором. На вопрос: «Что сложнее, учиться самому или учить других?» он отвечает:
— Конечно, учить сложнее. Все разные, к каждому надо найти свой подход. На кого-то и прикрикнуть надо, а кому-то вообще ничего не говорить, потому что он на каждый шорох реагирует. Как и в любом деле есть одаренные дети: видно, что с ходу им все дается. С одной стороны, это хорошо, а с другой — глаз да глаз нужен, чтобы они не задавались, не начинали хулиганить – в небе этого нельзя.
За время работы инструктором Владимир Дудко подготовил «свою эскадрилью» (вообще, работал с гораздо большим количеством курсантов, но с самого начала и до выпуска – 25). Один из его учеников был замполитом, есть летчик-испытатель, он работает до сих пор. «Мои ученики еще живут в небе», — говорит Владимир Анатольевич.
У Владимира Дудко 2,5 тысячи часов налета, но в книжку записывалось не все. Летал он и вместе с курсантами: «Бывает, он сам уже все умеет, сам летает, но, например, облачность такая, что нехорошо одного его отпускать. Вот и подсаживаешься, не вмешиваешься в его работу, так, на всякий случай. А во время обучения, бывало, по тридцать раз за день взлетали и садились».
За все время служил Владимир Анатольевич в Армавире, Аджикабуле, Майкопе, снова в Аджикабуле, Ханкале, Мариновке (это под Волгоградом), в Тихорецке.
О бытовой части службы он рассказывает не так охотно, ведь бывало по-разному. Сложно пришлось во время распада Союза и становления независимых государств. Тогда случалось и зарплату не получать месяцами, как-то выживать. Бывало, когда при переводе на новое место, не было подготовлено жилье. «В Мариновке нас, 25 мужиков, заселили в трехкомнатную квартиру. Распорядок, конечно, был боевой. Представляете, когда всем одновременно надо было встать и собраться на службу, и вечером все одновременно приходят? Зато весело было», — вспоминает наш собеседник. Жены с детьми, тем временем, отправлялись по домам, к родителям (и семьям, которые в это время остались надежным тылом для защитников Отечества, хочется сказать отдельное спасибо! У них была своя очень нелегкая служба.) «Всякое было, самое главное, что между бытом сейчас и тогда — огромная разница. Сейчас наши молодцы, все по-другому, и это главное!» — говорит Владимир Анатольевич.
Тянет ли сейчас в небо? (сами понимаем: вопрос глупый). Летчик-инструктор отвечает шуткой: «Да вот, в огороде работать мешают, когда начинают летать. Особенно, когда понимаешь, что тут он чего-то недоделал, тут недотянул – приходится голову поднимать. Я же просто так смотреть не могу. А вообще, это хорошо, когда наши самолеты в небе. Пусть шумят, пусть учатся – это значит, что у нас все нормально».
