Это главное желание поколения, которое познало, что такое война, на себе, которое слышало взрывы снарядов и свист пуль не по телевизору, которое участвовало в боях не за компьютерным монитором, которое побывало в Германии не по туристической путевке, которое замерзало суровыми зимами, голодало, теряло самых дорогих и любимых. История войны, которую позже назовут Великой Отечественной, писалась на их глазах, и потому сегодня особенно больно и обидно, когда политики с высоких трибун трактуют отдельные события, как им вздумается, в угоду своим покровителям, рейтингам…
Вместе со специалистом по работе с молодежью Крыловского сельского поселения Александром Квитковым и школьниками Вероникой Киселевой и Максимом Камянским мы побывали в гостях у крыловчан, которые познали, что такое война, совсем юными.
Надежда
«Страшно было… Очень страшно», — эту фразу в своем небольшом рассказе о том, что пришлось пережить, Надежда Павловна Черняева повторяла не один раз. Она родилась и жила вместе с семьей в селе Красненьком Хмельницкой области. В войну родители ее умерли от голода, и Надю к себе забрала тетя. Она вспоминает, как в 1944 году в их село вошли немцы, согнали многих из жителей, в том числе и ее, и отправили на работы в Германию. Надежде Павловне тогда было 18 лет.
Фашистская армия отступала, и, чувствуя приближающийся конец, руководители режима ставили под ружье всех, кто готов был его защищать, вплоть до детей. Но при этом кто-то должен был работать, чтобы питать армию. Угнанных с Украины людей, среди которых была Надежда Павловна, доставили в лагерь у города Майне. Днем их под конвоем выводили на поля, где выращивались овощи, а вечером после работы возвращали обратно. Казалось бы, это был не лагерь смерти, но каждый день в неволе был непредсказуем. Однако, люди не теряли надежды на освобождение. И оно пришло весной 1945-го с войсками союзников. Граждан Советского Союза передали советской стороне, и все они вернулись к тем местам, откуда были угнаны.
Так началась новая жизнь. Мирная, но очень тяжелая, голодная, потому что все хозяйство было разрушено. До войны Надежда Павловна окончила семь классов, что по тем временам было очень серьезным образованием, но после учебу уже не продолжила — работать надо было. Вышла замуж, родила троих детей. В пятидесятых годах семья перебралась на Кубань. Крыловская стала для нее вторым домом. Здесь молодая семья купила ветхую хатку, пошли работать в колхоз, потихоньку обзавелись хозяйством, сами выстроили добротный дом, где сейчас и проживает Надежда Павловна.
Годы берут свое, одолевают болезни, но главное — это чтобы мир был, и на ее родной Украине — тоже.
«Мы не видели того, что видели белорусы»
Супругам Чепаковым выпало военное детство.
— Мы жили на краю станицы, — вспоминает Таисия Ивановна, которой в ту пору было всего пять лет. Когда немцы наступали, мама спрятала нас в подвале. Потом открылась дверь и чужой солдат показал нам, что надо выходить. Я была совсем маленькая, мне было не столько страшно, сколько интересно все рассмотреть. Один немец стоял именно так, как в кино потом показывали: широко расставив ноги, взявшись за автомат, такой важный. Вышла из хаты старенькая бабушка, обошла вокруг него и говорит: «О, а казалы, шо немци с рогамы и хвостамы, а воны люды як люды». Потом подняла глаза и увидела, что в ее огороде солдаты рвут мак, стала на них ругаться. Немец спросил того, что понимал по-русски, чего эта баба кричит, тот объяснил, что ей не нравится, что ее мак рвут. Старший прикрикнул на солдат, те ушли и больше на нашем краю ничего не брали. У нас остановилось немецкое начальство, и солдаты себе ничего лишнего не позволяли. А в других частях станицы бесчинствовали, рассказывали и о грабежах, и о расстрелах. Один из немцев все ко мне присматривался, угощал нас, детей, шоколадками, сказал маме корову спрятать, чтоб нас кормить. Когда наши войска стали наступать, на крыше нашего дома поставили пулемет, и этот немец объяснил маме, что детей надо увести и спрятать, чтоб живы остались, потому что бой будет насмерть. Он достал фотографию, где был он, его жена и маленькая дочь (оказалось, что мы с ней были одного возраста и очень похожи). Тогда он сказал, что, наверное, больше их никогда не увидит… Это то, что я видела сама и запомнила, а вот муж из Белоруссии, у них там было очень страшно. Мы не видели той жестокости, которую видели они, когда фашисты пришли. Села стояли выжженные.
Василию Иосифовичу на момент начала войны было девять лет и жил он в деревне Городище Могилевской области. На его глазах убили отца.
— Через речку, которая протекала рядом, разрушили переправу, и партизаны попросили отца ее починить. Он взял с собой четверых ребят подсобить. Немцы заметили, мальчишек расстреляли на месте, а отец стал убегать к лесу, а там в засаде был пулеметчик…- вспоминает Василий Иосифович. — Я два месяца был в лагере в Кричеве. Как туда попал? Пришли в село немцы с полицаями, а я с мамой был у бабушки с дедушкой. Двое наших спрятались на горище, мама спряталась под кровать, а я — под русскую печь. Полицай меня, может, и не нашел бы, но под печь была припрятана дедушкина балалайка, и я случайно зацепил ногой струну — меня и обнаружили. Я вылез, тогда и родичи с горища спустились. В селе тогда людей было не много, молодежь в основном ушла к партизанам, а остались — пацаны. Нас погнали к станции, погрузили на поезд и повезли в Кричев. Закрыли в лагере, где уже было собрано много разных людей — и старухи, и старики, и дети. Нас не заставляли работать, мы просто два месяца ждали своей участи, когда соберут еще людей и отправят нас дальше. Хорошо, что партизаны узнали и за несколько дней до отправки освободили лагерь, было это в феврале. Двое суток мы — старики, женщины с младенцами, дети постарше — пробирались по лесу, по снегу, по болотам к своим селам. Пришли домой — немцев там уже не было, просто все сожгли и ушли… А к 9 мая 1945 года все уже отстроили.
— Да, мы не видели того, что видели белорусы… Не видели и, дай Бог, никогда ни нашим детям, ни внукам, ни правнукам такого не видеть, — говорит Таисия Ивановна Смотришь, что сейчас на Украине происходит, и содрогаешься. Не надо слушать тех, кто говорит, что мы плохо живем — мы живем хорошо! Посмотрите: у каждого двора машина стоит, живут с таким достатком, какого раньше не было, но не в этом же счастье. Самое главное, чтобы войны не было!
М. Любченко.
