«Мы сразу обратили внимание на то, что в направлении ветра все было высохшее. А еще вокруг Чернобыльской атомной электростанции примерно на 35 километров не было насекомых: ни мух, ни комаров. Были только колорадские жуки, даже на самой станции».
Такими были первые впечатления от зоны отчуждения участника ликвидации последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции Дурмишхана Харатишвили. Как это было, он вспомнил во время нашей встречи.
На Кубань Дурмишхан Яшаевич приехал в 1977 году, работал на строительстве дорог. В станице Новосергиевской было много молодежи, вечерами все собирались в местном клубе. Здесь он встретил свою будущую супругу Людмилу Петровну. На вопрос, как после горных пейзажей Грузии ему пришлись бескрайние степи, отвечает, что у каждого места своя красота:
— Тогда мне здесь очень понравилось, показалось лучше. Я жил в Ткибульском районе, село Дзмуиси. Вокруг были шахты, там в основном все и работали. Однажды у нас случился завал, и я понял, что в шахте работать больше не смогу.
Так новая работа привела его на новое место, где он женился. С женой воспитал сына Вячеслава и дочь Ламару. Обосновался, и видно, с какой заботой и любовью семья относится к своему дому.
Работал в совхозе в стройотделе. С 1985 по 1996 год — на местном кирпичном заводе сначала оператором, потом — мастером-наладчиком.
— Авария произошла в 1986 году, а 22 мая 1987 года через военкомат мне пришла повестка. Тогда даже мыслей таких у нас не было: хочу я или не хочу туда ехать, могу ли отказаться. Позвали, значит, надо. Нас забрали четверых: кроме меня, еще Николая Ивановича Чащина, Василия Николаевича Литвинова и Николая Васильевича Плошко с первого отделения.
27 мая уже были в Новой Радче Житомирской области, там стоял наш краснодарский полк. Мы были в первой роте первого батальона. Оттуда ездили на Чернобыльскую атомную электростанцию. В 6.00 подъем, завтрак и 75 километров пути до станции.
Наша задача была в том, чтобы убирать радиационную пыль в третьем энергоблоке для его запуска. Четвертый блок рядом — через перегородку. Первый раз нас запустили внутрь всего на 45 секунд. Запомнилось, что там даже света не было, у нас была лампочка как фонарь на палке. Для защиты — брезентовые халаты, рукавицы, обычная повязка на лицо. Берешь дозиметр, мокрую тряпку — и вперед. На выходе всех проверяли, какую дозу радиации получили, если много — несколько дней на работу не выезжали, отдыхали. Например, после первого дня работы отдыхали четыре.
Изначально сказали, что забирают нас на полгода, но по факту домой отправляли в зависимости от того, кто насколько облучился. Я вернулся, отработав суммарно 21 день за полтора месяца, а дольше всего находился внутри третьего блока всего три минуты.
Питание на месте было налажено хорошо, каждому в день выдавали по одной бутылке воды, но ее не хватало, и мы докупали в местном магазинчике. Всем платили заработную плату — 87 рублей в месяц.
Запомнилось, что там были очень крупные овощи. Огурцы, например, росли такие большие, как у нас здесь кабачки. Рыбы было много, но ничего этого есть было нельзя.
Когда вернулся домой, недельку отдохнул и вышел на работу.
Тогда мы совершенно не понимали, с чем имеем дело, что такое радиация, чем она так опасна… Сейчас здоровья уже не вернешь, но я очень благодарен медицинским работникам, которые нас вели: Елене Юрьевне Гайдук и Таисии Петровне Коваленко — строгие, но очень ответственно за всем следили, никакое обследование не позволяли пропустить.
Сейчас все надежды семьи связаны с молодым поколением: внук Эдуард учится на тренера, а внучка Изабелла без пяти минут врач: будет кому позаботиться о дедушкином здоровье. Пожелаем, чтобы оно никогда не подводило, а в крепкой, дружной семье все было благополучно!
Марина Любченко.
