С 1982 по 1990 год в жизни заместителя председателя районного совета ветеранов Олега Коваленко были связаны со службой в армии.
— Почему я пошел после школы в военное училище? Да просто мир хотелось посмотреть. Мы же, сельские пацаны, что видели? А служба в армии всегда была возможностью познакомиться с разными регионами страны, а кому повезет — и с заграницей, — рассказывает Олег Николаевич. — Это сейчас можно в интернете посмотреть, где какие училища есть с фото и даже видео, оценить условия… Тогда все было проще: приехал в военкомат, тебе дали листочек с названиями — выбирай. Я выбрал Тбилисское высшее военное артиллерийское училище имени 26 бакинских комиссаров. Потому что Закавказье — уже другой регион, а артиллерийское — потому что артиллерия — это прежде всего расчет. В школе у нас математику очень хорошо преподавала Алла Николаевна Лисовская, и считать я любил.
В 1982 году меня зачислили на первый курс, и дальше — четыре года строем, за высоким забором. Территория училища была примерно 500 на 300 метров, казармы — на 125 человек. То есть один ты не оставался никогда, всегда на глазах и всегда при деле. Зато как в этих условиях начинала работать солдатская смекалка!
Учиться было интересно, осваивали новые приборы, например, если на первом курсе у нас был оптический дальномер — огромный ящик, который надо было тащить на себе, то на четвертом — уже лазерный, очень компактный, совершенствовались спецкалькуляторы (сейчас они японские, но тогда наши советские были ничуть не хуже). А как на учениях и пострелять хотелось, и просто удовольствие от природы получить: заберешься на сопку, установишь дальномер, а перед тобой — лес, сопки, город — красота!
После окончания училища я попал в ТуркВО — уже другая обстановка. Сначала Ташкент, потом Ашхабад, наша база была в 60-ти километрах от города. Там продолжали учиться, тренировались на макетах реальной местности и ждали дальнейшего распределения. Я попал в Афганистан.
Кабул, потом Газни — переброска строго вертолетом: на тот момент передвижение колоннами было под запретом, шла войсковая операция. У нас была противотанковая батарея, и так получилось, что все были новички: и офицеры, и солдаты-срочники только сменились. У меня в подчинении было семь человек: им по 19 лет, мне — 22, и я — командир. Но дисциплина была хорошая. Вообще, все было устроено с умом и сделано своими руками. В свободное от службы время солдаты сами делали кирпич-сырец, из него сложили помещения вместо палаток — уже комфортнее. Решили сделать баню — сделали. Потом и до бассейна очередь дошла. Снабжение продуктами было хорошее, тушенку такую поставляли — чистое мясо, парни из нее все делали, даже пельмени. Не хватало только овощей и фруктов, пытались даже огород сажать, но ту же редиску выдергивали еще до того, как успевала вырасти.
Во время одного из боевых выходов с разведчиками (я был в группе корректировщиком) задержали подозрительного человека: одет он был в местную потрепанную одежду, а под ней — адидасовский костюм. Потом еще выяснилось, что переподготовку он проходил в Пакистане… За то, как мы отработали в этом выходе, представили к ордену Красной Звезды.
Домой вернулся, отслужив в армии восемь лет. Потом была еще служба в милиции, но это уже другая история.
Что дала армия? Научила тому, что нет невыполнимой задачи, если задача поставлена — человек может все.
Марина Любченко.
