Жизнь до войны в станице Новопашковской была тихой и мирной.
В семье Хребто подрастали дети. Трудно приходилось матери. После смерти отца она одна кормила, одевала, учила уму-разуму своих детушек. Верным помощником во всех хлопотах Устиньи был старший сын Семен. Шло время. Потихоньку налаживался небогатый быт семьи. Вот уже и Семушка начал приносить в дом заработки. Его взяли в колхоз помощником комбайнера.
Но грянула война. Один за другим уходили на фронт мужчины-станичники. Вместе с ними осенним утром ушел и Семен Хребто. Долго еще клубилась пыль от колес телеги по дороге в Екатериновскую. Бежали вслед за ней младшие дети Устиньи. Звали брата, но напрасно. Он теперь, как и многие другие, стал защитником Родины.
Изредка приходили с фронта солдатские треугольники. Неграмотная Устинья бежала в сельсовет с этой драгоценной весточкой. Там уже ожидали секретаря, единственного грамотея в станице, такие же, как и она, рядовые колхозницы, получившие с фронта письма. Объединенные одним горем, женщины с жадностью слушали новости с фронта. Просили перечитать еще и еще раз, чтобы потом долгими зимними вечерами рассказывать и пересказывать своим домашним каждое словечко с фронта.
Бывало, почтальон привозил из райцентра и другие вести. Станичники уже знали: если однорукий Ефим молчит и прячет глаза, значит, кому-то в дом везет он желтую бумажку со страшными словами: «Ваш муж…, сын…, отец… пал смертью храбрых, защищая Родину». И тогда, как стрела, пронзал станичный быт женский крик…
Это было в марте. Уже вовсю шли полевые работы в колхозе. По радио сообщали хорошие новости с фронта, что территория Советского Союза очищена от фашистов. Бои идут за освобождение стран Европы.
Устинья пришла домой покормить детей да управить домашнюю скотину. И тут видит: однорукий Ефим едет прямо к их дому. Она уже выбежала навстречу, чтобы взять заветный треугольник, но вдруг застыла, почувствовав холод от почтальона. И почему-то замолкли все звуки, почему-то солнце стало серым… В руках Ефима — похоронка. И страшная весть повисла в доме Устиньи…
Окончилась война. С победой домой возвращались солдаты. В станицу один за другим приходили мужчины. И каждый из них по дороге в райцентр или на станичной улице встречал одиноко бредущую женщину. Редко кто в ней узнавал Устинью Хребто.
Зову, умоляю, прошу: передайте котомочку
Семушке, кровиночке, сыночку моему…
Только люди мимо, мимо все идут.
Иль меня не слышат, иль не понимают,
Как мне тяжко тут? Что ж теперь мне делать?
Как к нему дойти? Хоть кусочек хлеба
Сыну отнести. Может, он голодный?
Может, он холодный? Как его укрыть мне?
Как его спасти?
Горе, отчаянье, боль от потери любимого сына довели Устинью до слабоумия. Ни с чем не сравнима потеря ребенка. Ни с чем не сравнима материнская боль.
…На стене новопашковской средней школы мемориальная табличка. На ней бронзовыми буквами написано, что в этой школе с 1926 по 1932 год учился Герой Советского Союза Семен Григорьевич Хребто.
Героическая судьба сына.
Трагическая судьба матери.
P.S. В школьном архиве хранится копия письма капитана Миронова, присланного Устинье Павловне Хребто в 1958 году. В нем однополчане Семена Григорьевича благодарят мать и обещают «свят
о хранить память о славном героическом подвиге» ее сына. Но, по воспоминаниям старожилов станицы, Устинья Павловна умерла в конце 50-х годов, так и не узнав о подвиге своего Семена.
О. Павленко, учитель кубановедения СОШ № 8.
