Окончание (начало в № 86, 88, 92, 94).
Когда началась война, меня в армию не взяли, дали бронь. Как все, работал на полях, растил хлеб. Перед приходом немцев началась эвакуация. Меня назначили начальником отряда по вывозу техники и оборудования мастерских. Мы демонтировали и вывозили станки, тащили тракторами комбайны. И так дошли почти до гор, но тут нас накрыл немец и вернул назад, велев ехать в свое хозяйство и убирать хлеб. Повернув назад, доехали до реки Кубань, но мосты были уже взорваны. Мы оставили все вывезенное добро в одном из колхозов, а сами вчетвером на лодке переправились через реку и пешком направились домой. Навстречу нам шла кавалерия и обозы румын. Тут из колонны на лошади отделился один солдат и подъехал к нам. Попросил спички. Он, закурив, неожиданно ударил меня плеткой по голове и поехал дальше. Тут же из колонны к нам подъехал румынский офицер, видимо, начальник, и спросил, за что солдат ударил меня. Я рассказал все как было. Тогда офицер догнал того солдата и стал бить его плеткой. Так что и среди оккупантов были хорошие люди.
Придя домой, мы узнали, что немцы совхоз не разогнали, а только назначили новое руководство: директором Акулова, главным бухгалтером Дуброва Ивана Евтеевича. Управляющим отделения, на котором жила моя семья, стал бывший коммунист Курятников. При моем возвращении Курятникова снимают, а меня назначают на эту должность. Я отказываюсь, мотивируя тем, что я работал механиком и хочу им работать. Мне пригрозили, что за отказ идти на эту должность повесят. Так что до прихода наших мне пришлось работать на двух должностях.
После прихода наших меня стали обвинять в пособничестве оккупантам. Раза три вызывали в отдел НГБ в Крыловской. Мне грозило до 10 лет лишения свободы. Спас меня Леонов, который у нас до ухода на фронт был управляющим. Это был очень строгий руководитель. Ко мне он всегда относился по-хорошему. Во время оккупации я помогал его семье, которая жила в Крыловской. Неоднократно отвозил его семье продукты и зерно. Вернувшись после оккупации инвалидом, он был назначен директором совхоза. Он-то и поручился за меня.
До войны я пользовался большим авторитетом, хотя и знали, что я выходец из зажиточной семьи. После окончания войны стали возвращаться фронтовики. Отдельные вояки стали упрекать меня в том, что я не был на фронте, прислуживал немцам и перестали прислушиваться к моим указаниям и советам. Я решил уйти из механиков и перешел работать комбайнером. Но и здесь мне не давали покоя мои начальники, хотя я и был одним из лучших комбайнеров не только совхоза, но и района.
В 1968 году закончилась моя трудовая деятельность – я ушел на пенсию. Мне было начислено 115 рублей пенсии. Но тут начался переполох. Тогдашний председатель райкома Ступко написал в Краснодар, что мне, якобы, неправильно начислена пенсия. Мои документы вернули и сделали перерасчет уже на 101 рубль. Пока длилась эта волокита, мне пять месяцев не платили пенсию.
В 1982 году совхоз отмечал 50-летний юбилей. Многих рабочих, кто работал до войны и после поднимал хозяйство, награждали орденами и медалями. Мне не прислали даже пригласительного билета на это мероприятие. А ведь я проработал в совхозе практически с его основания — 36 лет. Вот она какая справедливость.
Я иногда сам себе задаю вопрос: «Счастлив ли я?» Да, у меня есть дети, внуки – мои последователи. Мне не стыдно за мою прожитую жизнь. Несмотря на то, что с моей семьей и родителями неоднократно поступали несправедливо, я никогда никому не мстил. Мне приходилось иногда очень трудно. Неоднократно я был на грани смерти. За свою жизнь я не сидел в тюрьме, даже никогда не задерживался властями. Я не служил в армии и не был на фронте. Имел бронь и добросовестно трудился, на какой бы работе ни был. Мне не повезло с моими женами. Первая была хорошая хозяйка, но болезнь унесла ее в могилу. То же повторилось и со второй женой. И в этом мое несчастье – доживать свой век в одиночестве. Но жить надо ради своих детей и внуков.
P.S. Умер Забара Александр Арсентьевич, чья исповедь изложена выше, в 1996 году. Похоронен на новом станичном кладбище.
Записал руководитель клуба «Станичники» Н.И. Майстровский.
(Выражаем благодарность семье внука Александра Арсентьевича за оказанную помощь в сборе материала.)
