Аромат ушедшей жизни… Мы пытаемся уловить его дыхание, возвращаясь в те места, которые нам дороги с детства.
О нем напоминает и душистый запах цветущего татарника на пыльной обочине, и мираж-видение какого-то дедушки почему-то в фетровой велюровой шляпе изумрудного цвета — точно такой, какая висела на вешалке в доме у бабушки. И, конечно, сопровождающие каждое видение запахи: огуречного лосьона, кваса, дождя и мокрых веток в саду, сухого сена, коровьего навоза (куда ж без него?), лука, который бабушка жарила на большой сковородке на подсолнечном масле, чтоб «умащивать» им и чесноком духмяные балабушки в большой эмалированной кастрюле. Остатки старого дома зажиточного казака Забары у дороги; бывшие библиотекой и сквозившие сквозь листву кленов и акаций остатки старой церковной сторожки в парке; развалины чьей-то заброшенной усадьбы…
Старое, доброе время, колорит неповторимой, увы, почти незнакомой потомкам эпохи, разворошенный уклад, чье забвение грозит нам неисчислимыми бедами. Какой сладкой и утешительной кажется эта пора сегодня: неспешная, размеренная, весомо-значительная в судьбе каждого человека, независимо от того положения, которое он занимал. Почти сказочной она кажется сегодня, во время разорения патриархальных основ жизни, как жалок и незначителен стал в ней любой человек — от младенца до старика. И не спасает ни дорогая машина, ни добротный дом, ни положение — все размыто, опорочено, унижено. Жизнь расформирована и только усилиями чудаков-одиночек она тлеет в сердцах: невидимая глазу, непонятая, а поэтому обесцененная людьми. Но хорошо, что есть Бог, сохраняющий все, способный не только оживить мертвую душу живущего, но и восстановить из праха его тело. Хорошо, что Он дал нам ум, память и способность воскрешать прошлое и сводить воедино его с будущим и настоящим. Слава Ему, дающему нам надежду на воскресение и обновление нашего падшего неразумного естества.
Е. Дорошенко, ст. Октябрьская.
